Между нами горы - Нора Робертс

— У меня карие. А у нее… что-то поэтичное.

— Цвета шоколада, темного, горького. Примерно так.

— Я не упрямая. Просто… не меняю свои решения.

— Кто же тогда, интересно знать, упрямый, если не ты? — Джордан остановился около дома Даны.

— И не заносчивая. Просто не терплю ограниченность и высокомерие.

— Конечно.

Дана выскочила из машины.

— Теперь я начинаю понимать. Эта Кейт может быть несносной.

— Временами. Но именно это делает ее интересной, настоящей, живой. Особенно если учесть, что она может быть благородной и доброй. У нее потрясающее чувство юмора — она из тех женщин, которые умеют смеяться над собой.

Дана, нахмурившись, отпирала дверь.

— Возможно.

Переступив порог, Джордан дружески шлепнул ее пониже спины.

— Я в нее жутко влюбился. Разумеется, если бы я писал эту книгу сейчас… — он прижал Дану к двери.

— То?..

— Не изменил бы ни слова. — Джордан наклонился и крепко поцеловал ее в губы. — Я был уверен, что ты прочитаешь, узнаешь себя и позвонишь мне. Не дождавшись, решил, что ты не читала книгу.

— Наверное, я была не готова увидеть себя. Но можешь не сомневаться — я прочитаю «Призрачного стража» еще раз. Понимаешь, это единственная из твоих книг, которую я не перечитывала.

Джордан со смехом выпрямился.

— Ты перечитывала мои книги?

— Вижу, у тебя уже закружилась голова, так что лучше мне держаться подальше, чтобы никто не пострадал. — Дана поднырнула под его рукой и быстро прошла к книжной полке.

— Женщине, которую я потерял. Женщине, которую я нашел. Единственной женщине, которую я любил. Я счастлив, что это одна и та же женщина.

— О чем ты? — она оглянулась.

— Посвящение для книги, над которой я сейчас работаю.

Дана опустила руку.

— Боже, Джордан! Я совсем растаю. Ты никогда мне такого не говорил.

— Но все время думал. Просто не знал, как сказать.

— Я читала отрывок. Эта книга об искуплении. Мне не терпится прочесть ее целиком!

— А мне не терпится написать ее для тебя.

Он смотрел, как Дана достает книгу с полки, снимает суперобложку.

— «Призрачный страж», — сказал он. — Джордан Хоук. Замаскировано под… — Автор не смог удержаться от смеха. — «Как избавиться от вредителей дома и в саду». Отлично, Дылда!

— Мне помогало. Другую твою книгу я спрятала под обложкой «Пожиратели собак». Удивительно скучная и дурацкая книга, под стать названию. А еще… Впрочем, неважно. Вариации на ту же тему.

— Понятно.

— Знаешь что? — Дана взяла его за руку. — Когда все закончится, мы устроим ритуальное разоблачение, после чего я торжественно верну твои книги на то место, которое им по праву принадлежит на полках.

— Неплохо. — Джордан посмотрел на книгу, потом перевел взгляд на Дану: — Будешь ждать остальных?

— Нет, не могу. — Она видела, что Джордан и не рассчитывал на другой ответ. — Я слишком взвинчена. И мне кажется, я чувствую, что мы должны заняться книгой. Ты и я.

— Тогда вперед.

Дана провела пальцами по обложке, по силуэту Ворриорз-Пик — точно так же, как поступила с экземпляром Флинна.

На этот раз она почувствовала… что-то необычное. Как говорила Мэлори? Предчувствие. Да, решила Дана, это именно предчувствие.

— Джордан, ключ здесь, — прошептала она и решительно раскрыла книгу.

Джордан смотрел, как пальцы Даны скользнули по титульной странице, на мгновение коснувшись его имени. У него перехватило дыхание.

— Дана…

— Я чувствую. Он теплый. Ждет меня. Ждет.

Дана осторожно перелистывала страницы, затем вскрикнула, и книга выпала у нее из рук. Джордан несколько раз окликнул ее и едва успел подхватить, когда Дана лишилась чувств.

Потрясенный, испуганный, он уложил любимую на ковер. Она дышала — он чувствовал ее дыхание, но побледнела и стала холодной как лед.

— Очнись, Дана! Очнись, черт возьми! — Охваченный паникой, Джордан встряхнул ее.

Голова Даны безвольно повернулась.

— Куда ты ее забрал, сукин сын? — Джордан хотел поднять Дану, но тут его взгляд упал на лежавшую на полу раскрытую книгу. — О боже!

Он прижал Дану к себе, пытаясь согреть, защитить. Услышав голоса в коридоре, Джордан на минуту оставил ее и распахнул дверь, не дожидаясь, пока друзья войдут.

— Дана! — Флинн схватил сестру за руку, провел ладонью по лицу. — Нет!

— Он до нее добрался! — Джордан был вне себя от ярости. — Сукин сын утащил ее внутрь. Запер в этой чертовой книге!

Дана чувствовала, как Кейн завладевает ею. Это входило в его планы. Он намеренно причинил ей боль, чтобы она поняла. Кейн оторвал ее сознание от тела — со злобной радостью, как жестокий мальчишка отрывает крылья у мухи.

Боль сменилась холодом. Жгучим, жестоким холодом, принизывающим до костей, которые, казалось, становятся хрупкими, как стекло.

Ее вырвали из тепла и света, швырнули в холод и тьму. Потом появился голубой туман. Они словно обвивались вокруг ее тела, сковывая руки и ноги, не давая дышать, и она жаждала хотя бы глотка воздуха, пусть холодного, ледяными иглами пронзавшего легкие.

Наконец туман рассеялся, и Дана осталась лежать в темноте.

Сначала была только паника. Ей хотелось сжаться в комок и заплакать, но с первым же глотком воздуха она вдохнула… запах смолы. Потом встала на четвереньки и почувствовала под ладонями сосновые иголки. Когда первый приступ страха прошел, она увидела пробивающийся сквозь кроны деревьев свет луны.

Дана поняла, что ей уже не холодно. Скорее свежо — так бывает ясной осенней ночью. Она слышала протяжное уханье совы, тихую музыку ветра, шелестящего листьями.

Чувствуя легкое головокружение, она оперлась рукой на поваленный ствол и чуть не заплакала, ощутив под ладонью грубую, шероховатую кору. Такую земную…

Дана справилась с приступом дурноты, встала и прислонилась к дереву, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.

«Я жива, — убеждала она себя. — Цела и невредима. Немного кружится голова, немного дрожу, но ведь цела. Нужно найти дорогу домой, а единственный способ это сделать — двигаться».

Вопрос — куда? Решив довериться инстинкту, она пошла вперед.

Тьма была такой густой, что Дана боялась споткнуться обо что-нибудь, упасть и больше не встать. Свет, просачивавшийся сквозь деревья, казался серебристым и тусклым — так отсвечивает клинок.

В голове мелькнула мысль, что для конца октября на деревьях слишком много листьев.