Джек Ричер, или Это стоит смерти - Ли Чайлд

— Я так не думаю. Нет нужды перевозить наркотики на юг, в Вегас. Там их можно получить непосредственно из Мексики или Южной Америки. Или из Калифорнии.

— Значит, деньги от наркотиков. Чтобы отмывать их в казино. Из больших городов на Востоке; возможно, их везут через Чикаго.

— Возможно, — сказал Ричер. — Несомненно, это нечто очень ценное, отсюда и переполох. Из тех вещей, увидев которые вы начинаете улыбаться и потирать руки, когда грузовик с ними въезжает в ваши ворота. Вероятно, груз опаздывает, поэтому здесь появилось столько людей. Они встревожены. Они хотят знать, что груз прибыл, потому что это нечто физическое и ценное. Все мечтают потрогать его руками и получить свою долю. Но прежде всего они стараются разобрать завал.

— И в чем он состоит?

— Думаю, во мне. Или Дунканы задержали поставку по какой-то причине и воспользовались мною в качестве оправдания; возможно, речь идет о том, что категорически нельзя показывать незнакомцу. Может быть, территорию необходимо зачистить, прежде чем прибудет груз. Вам когда-нибудь говорят, что вы должны некоторое время не выходить из домов?

— Пожалуй, нет.

— А вы видели, как прибывали необычные грузы или машины? Или слишком большие фургоны?

— Мы постоянно видим грузовики Дунканов. Зимой их значительно меньше.

— Я слышал, что все грузовики, которые используют для сбора урожая, сейчас в Огайо.

— Так и есть. Сейчас здесь только фургоны.

Ричер кивнул.

— Но один из них отсутствует. Три места для стоянки, но занято только два. Какие ценности можно перевозить в фургоне?

Джейкоб Дункан понял, что отношение Роберто Кассано к происходящему изменилось после того, как он увидел мертвое тело в багажнике «Кадиллака». Как и Манчини. Теперь оба поверили, что Ричер является серьезной угрозой. А как еще они могли отреагировать? На мертвеце не осталось никаких следов. Совсем. Что с ним сделал Ричер? Напугал до смерти? Джейкоб видел, что Кассано и Манчини такие мысли в голову приходили. Поэтому он терпеливо ждал. Наконец Кассано посмотрел на Джейкоба.

— Я приношу свои самые искренние извинения, — сказал он.

Джейкоб взглянул ему в глаза.

— За что, сэр?

— За то, что было раньше. За то, что не принимал всерьез Ричера.

— Ваши извинения приняты.

— Благодарю вас.

— Однако ситуация не изменилась, — сказал Джейкоб. — Ричер все еще представляет проблему. Он на свободе. А до тех пор, пока мы с ним не разобрались, нельзя ничего делать. Три наших человека его ищут. Они будут работать всю ночь и весь день, если потребуется. Пока не найдут. Мы не хотим, чтобы мистер Росси считал нас младшими партнерами в наших новых отношениях. Это очень важно для нас.

— Мы можем присоединиться к поискам, — предложил Кассано.

— Мы все?

— Нет, я имел в виду себя и Манчини.

— Может быть, — сказал Джейкоб Дункан. — Возможно, вам так и следует поступить. Превратить погоню в соревнование. Возможно, приз будет в том, кому будет принадлежать первое слово, когда мы сядем за стол переговоров, чтобы уточнить новое распределение доходов.

— Но вас больше, чем нас.

— Однако вы профессионалы.

— А вы знаете окрестности.

— Вы хотите честной схватки? Очень хорошо. Мы пошлем троих наших парней спать, и я отправлю вместо них моего сына. Одного. Один против двоих. Вы будете искать Ричера столько, сколько потребуется. И пусть победит сильнейший. Он получит приз и так далее, и тому подобное. Нам такследует поступить?

— Мне все равно, — сказал Кассано. — Делайте, как считаете нужным. Мы одержим победу, сколько бы вас ни было.

Он допил свой бокал, поставил его на стол и встал вместе с Манчини. Они вышли через заднюю дверь к своей машине, которая по-прежнему стояла в поле, по другую сторону ограды. Джейкоб Дункан смотрел им вслед, потом откинулся на спинку стула и расслабился. Парни потратят долгие бесполезные часы, а в конце они предъявят им Ричера, Росси получит незначительный удар, игровое поле будет слегка наклонено. Не слишком сильно, но вполне достаточно. Джейкоб улыбнулся. Успех, триумф и месть. Тонкость и изящество.

Дорога за окном столовой оставалась темной. Ничто по ней не двигалось. Два автомобиля «кукурузников» стояли на обочине за оградой. Внедорожник и пикап. Оба выглядели холодными и застывшими. Луна над головой то появлялась, то исчезала, то проливала слабый серебряный свет, то полностью скрывалась за облаками.

— Мне не нравится сидеть и ничего не делать, — сказал доктор.

— Ну так не сидите, — предложил Ричер. — Отправляйтесь в постель. Поспите немного.

— А что вы собираетесь делать?

— Ничего. Я жду рассвета.

— Почему?

— Потому что у вас нет освещения на улицах.

— Вы собираетесь выйти?

— Со временем.

— Зачем?

— Мне нужно кое-где побывать и кое-что увидеть.

— Один из нас не должен спать. Следить за происходящим.

— Я об этом позабочусь, — сказал Ричер.

— Должно быть, вы устали.

— Со мной все в порядке. А вам нужно отдохнуть.

— Вы уверены?

— Совершенно.

Их не пришлось просить дважды. Доктор посмотрел на жену, и они ушли вместе; за ними последовала Дороти Коэ, вероятно, в спальню для гостей. Двери открывались и закрывались, включалась вода в душе, потом лилась в туалете, и вскоре в доме наступила тишина. Система отопления тихонько гудела, связанные футболисты что-то бормотали и храпели на полу в коридоре, но больше Ричер ничего не слышал. Он сидел на стуле, выпрямив спину, и смотрел в темноту. В тех местах, где клейкая лента касалась лица, у него чесалась кожа. Минут десять или двадцать все шло хорошо, но вскоре он начал соскальзывать в дремоту. Джек знал, что так будет, что он впадет в состояние, напоминающее транс, — наполовину сон, наполовину бодрствование, наполовину эффективное, наполовину бесполезное. Он был далеко не самым лучшим часовым и прекрасно это знал. Но все часовые далеки от совершенства. Именно с этим связаны главные проблемы армии.

Наполовину спит, наполовину бодрствует. Наполовину эффективен, наполовину бесполезен. Ричер услышал шум машины и увидел свет, но прошла секунда, прежде чем он понял, что это не сон.