Охотник - Эндрю Мэйн

У меня была знакомая, морской биолог, метившая больших белых акул. Я интересовался, как это у нее получается. Сперва, объяснила она, крепишь на конец длинного шеста шприц со снотворным. Потом подманиваешь акулу близко к лодке. Пока она хватает куски рыбы, вводишь снотворное. Она перестает двигаться, тогда ты подводишь под нее специальную сеть. Ассистент отсчитывает время, пока она не очнулась, а ты делаешь свое дело.

Главная проблема, говорила она, – не сама большая белая акула, а то, что происходит, пока она неподвижно лежит в сети. Приходится защищать ее от дельфинов. Эти хитрые бестии не упускают случая поквитаться с врагом. Возникают ниоткуда и давай бить акулу носами по жабрам. Что с ними сделаешь?

Ученым приходится быть все время начеку и смотреть, что в твоего пациента не летит трехсоткилограммовая торпеда. Акулы бороздят океан более четырехсот миллионов лет, дельфины в десять раз меньше. Но и за этот короткий период успели стать злейшими врагами акул. Зубы дельфина ничто по сравнению с акульими, зато их преимущество – намного больший по сравнению с акульим мозг. Дельфины способны импровизировать. У акул отточенная за миллионы лет стратегия. У дельфинов – секретное оружие.

Как Гас ни старался, бойцом я не стал. Но и Джо не боец, а убийца. Он – большая белая акула на двух ногах и, подобно акуле, раз за разом прибегает к одной испытанной стратегии. Он пользуется страхом, слабостью, беспомощностью своих жертв. Я же должен шевелить мозгами, как дельфин.

Когда Джо кидается на меня, я падаю на колени. Он машет руками у меня над головой, рассекая когтями воздух. Не успев остановиться, он правой ногой бьет меня в плечо и теряет равновесие. Я откатываюсь в сторону. Не успеваю я собраться, как Джо разворачивается.

Как же он быстр!

В меня летят четыре лезвия. Я вжимаю голову в плечи и чувствую, как когти вонзаются мне в спину. Я так накачан наркотиками, не чувствую боли и с любопытством размышляю, что меня вскрывают, как консервную банку.

Я выбрасываю руку с зажатым в ней шприцем к его ноге. В шприце достаточно снотворного, чтобы остановить сердце гризли. Игла входит в кожу. Я давлю на поршень, но Джо дергает ногой, и игла ломается.

Черт!

Больше он меня так близко не подпустит.

Я успеваю отскочить.

В левой руке у меня новый шприц.

Он медлит, рассматривая меня. Под его маской ничего не разглядеть, но я понимаю, что меня оценивают.

Надо использовать неожиданную тактику. Сделать то, чего никогда не делали его жертвы.

– Та еще ночка, да, Джо?

Знаю, что вместо ответа он будет только нападать, поэтому, еще не договорив, отпрыгиваю в сторону. Джо кидается туда, где я только что стоял, и подставляет левое плечо. Я бросаюсь на него и висну на его руке, как макака на ветке.

До того как я успеваю воткнуть иглу, когти Джо уже впиваются мне в плечо.

Фонтан крови ударяет в его маску.

Черт, пробил артерию. Кровь так и хлещет.

Я отцепляюсь от него и падаю на спину.

Джо победно высится надо мной. Он отшвырнул меня, как отшвыривал жалких людишек Кинг-Конг. Кровь продолжает бить вверх, а потом собирается в лужу вокруг моей головы. Он наблюдает за происходящим. В этом вся его суть – ранить кого-то и ждать, пока обреченный истечет кровью. Вот его высшая радость.

Я до отказа накачан препаратами, так что мозг уже не понимает, что не получает необходимой крови. Фонтан крови сменяется ручейком, потом и он иссякает.

Очередь за сердцем.

Последнее, что я увижу, будет убивший меня человек.

А потом он убьет Джиллиан.