Помпеи - Роберт Харрис

Человеческое тело способно просуществовать при температуре двести градусов по Цельсию всего несколько секунд, особенно в условиях сильного воздушного потока. При попытке дышать в плотном облаке горячего пепла, практически лишенном кислорода, достаточно нескольких вдохов, чтобы потерять сознание и, кроме того, заработать серьезные ожоги дыхательных путей... С другой стороны, тот, кого зацепило лишь краем волны, сможет выжить, если найдет надлежащее укрытие, способное защитить его от волны жара и камней, образующих движущееся облако.

«Энциклопедия вулканов»

Раскаленная песчаная буря мчалась вниз по склону, навстречу Амплиату. Оставшиеся на поверхности стены срезало, словно серпом; крыши взрывались. Черепица и кирпичи, балки, камни и человеческие тела разлетались в разные стороны. Это происходило настолько медленно, что за миг до смерти Амплиату показалось, будто он видит, как все это превращается в сияние. А потом волна обрушилась на него, ударив по барабанным перепонкам. Волосы и одежда Амплиата вспыхнули. Его проволокло вниз по склону и впечатало в стену дома.

Он умер в тот самый миг, когда волна докатилась до терм и ворвалась в открытые окна, удушив жену Амплиата — она, до последнего подчиняясь приказам мужа, так и осталась сидеть в парилке. Волна настигла сына Амплиата, который вырвался на волю и попытался добраться до храма Исиды. Она захлестнула управителя и привратника, Массаво, бежавших вниз по улице, к Стабиевым вратам. Она прокатилась по публичному дому, убив его хозяина, Африкана, вернувшегося, чтобы забрать припрятанные деньги, и Змирину, забившуюся под кровать Экзомния. Она убила Бребикса, который с началом извержения ушел в гладиаторскую школу, вернувшись к своим прежним товарищам. Она убила Мусу и Корвиния, которые решили остаться с Бребиксом, понадеявшись, что он, как местный житель, лучше знает, где можно найти укрытие. Она убила даже верного Полития, который до этого момента прятался в порту, а сейчас вернулся в город, посмотреть, не сможет ли он чем-нибудь помочь Корелии. Она убила две с лишним тысячи человек менее чем за полминуты и оставила их тела лежать, образуя чудовищно причудливые выразительные сценки, — для потомков, которые будут глазеть на это все множество поколений спустя.

Хотя волосы и одежда погибших сгорели в считаные секунды, этот огонь быстро погас из-за недостатка кислорода, и все накрыло шестифутовой волной пепла, шедшей по пятам огненной волны. Пепел саваном покрыл город и окрестности и плотно облепил тела погибших. Потом он затвердел. Потом его накрыло сверху еще одним слоем пемзы. Тела в своих потаенных полостях сгнили, а вместе с ними исчезла и самая память о городе, некогда стоявшем на этом месте. Помпеи превратились в город, населенный безукоризненно сохранившимися полыми жителями — некоторые сбились в кучу, другие лежали в одиночестве; у кого-то одежду сорвало порывом воздуха, у кого-то подняло над головой; кто-то прижимал к себе любимые вещи, а кто-то отчаянно хватался за пустоту. Полости, пустые места в форме людей, повисшие на уровне крыш своих бывших домов.

В Стабиях ветер подхватил самодельный навес, сооруженный из паруса «Минервы», и поднял его в воздух. Люди, лишившись укрытия, увидели, как светящееся облако прокатилось по Помпеям и двинулось к ним.

Все бросились бежать, Помпониан и Попидий — в первых рядах.

Они взяли бы Плиния с собой. Торкват и Алексион подхватили префекта и поставили его на ноги. Но Плиний уже не мог двигаться. И когда он грубо, без лишних церемоний велел бросить его и спасаться самим, они поняли, что префект говорит совершенно искренне. Алексион собрал записи и еще раз пообещал, что непременно передаст их племяннику Плиния. Торкват отдал честь. А потом Плиний остался один.

Он сделал все что мог. Он пронаблюдал манифестацию во всех ее фазах. Он описал эти фазы — колонна, туча, буря, огонь, — полностью исчерпав свой словарный запас. Он прожил долгую жизнь, многое повидал, и вот теперь Природа подарила ему возможность в последний раз взглянуть на ее мощь. И сейчас, в последние мгновения своего существования, он наблюдал за всем с таким же интересом, как и в юности. Чего же еще желать человеку?

Светящаяся черта была очень яркой — и в то же время исполнена каких-то мерцающих теней. Интересно, что бы это значило? Плиния вновь охватило любопытство.

Люди ошибочно принимают измерение за понимание. И они вечно ставят себя в центр вселенной. Таково их самомнение. На земле становится теплее — это наверняка наша вина! Гора уничтожает нас — мы не умилостивили богов! Слишком много дождей, слишком мало дождей — как приятно думать, что все это как-то связано с нашим поведением, что если бы мы жили лучше, чуть скромнее, то наша добродетель непременно была бы вознаграждена. Но на Плиния сейчас надвигалась сама Природа — непостижимая, всепобеждающая, равнодушная, — и префект увидел в ее пламени всю тщетность человеческих притязаний.

На этом ветру трудно было стоять, трудно было дышать. Воздух был заполнен пеплом, песком и устрашающим сиянием. Плиний задыхался. Боль железным обручем сдавила грудь. Он пятился, пошатываясь.

Встречай это лицом к лицу. Не сдавайся.

Лицом к лицу. Как римлянин.

Волна захлестнула его.

Извержение продолжалось весь день; волна шла за волной, и взрывы сотрясали землю. Ближе к вечеру оно пошло на убыль. Начался дождь. Он погасил пожары и прибил пепел к земле. Он промочил насквозь серые низкие холмы, возникшие на месте некогда плодородных окрестностей Помпей и живописного побережья между Геркуланумом и Стабиями. Он снова наполнил водою родники и источники, и ручьи снова побежали к морю, прокладывая себе новые русла. Река Сарн сменила русло полностью.