Обмен убийствами - Саймон Керник

– Пожалуйста, Джо, прошу тебя. Я не делал этого, клянусь!

Джо со всей силой вонзил мне в бедро острие лопаты. Я инстинктивно схватился за это место раненой рукой, почувствовав, как оттуда потекла кровь, и Джо высоко занес лопату, готовый снова обрушить ее на меня.

– Почему бы тебе не признаться, Макс? Почему ты не признаешься? Я же знаю, что ты…

Тишину ночи потряс оглушительный выстрел, и искаженное яростью лицо Джо стало вдруг изумленным. Он пошатнулся, и лопата выскользнула у него из рук, громко звякнув о бетон. Грянул второй выстрел, и на этот раз он упал вперед, совсем рядом, и стал дергаться всем телом. Через пару секунд он затих.

С трудом преодолевая боль, я повернулся посмотреть, кто стрелял. Таггер сжимал пистолет, не тот, который был у него в руке, когда он наткнулся на меня в коридоре. Он по-прежнему лежал на земле и оперся на локоть, чтобы сделать выстрел. Глаза его казались остекленевшими, кровь все так же струилась изо рта, и в спине торчал нож.

Я кое-как поднялся на ноги, вздрогнув от боли, пронзившей меня, когда оперся на землю перебитыми пальцами. Я захромал к Таггеру, зажимая рану на бедре, из которой хлестала кровь, но Таггер умирал.

Он перевернулся на бок и отчаянно закашлялся, выплюнув сгусток запекшейся крови, смешанной с мокротой. Я сел перед ним, пытаясь сообразить, как его спасти, хотя и видел, что дело дрянь. Наконец он заговорил, медленно, но старательно, казалось, ему было очень важно это сказать.

– Я не мухлевал в карты, – тихо произнес он. Потом упал на спину и скончался.

Долго я сидел около него, не в состоянии что-либо осмыслить. Потом я заставил себя встать и, спотыкаясь, побрел к фургону, решив обязательно попасть на Бермуды, хотя бы это стало последним делом в моей жизни.

Я страшно измучился, пытаясь открыть ключом дверь в квартиру Элейн, мне удалось это только с третьей попытки. Было пять минут восьмого утра, я выглядел страшно и дико, хуже не бывает. Глаза подбиты, на губах запеклась кровь, лоб рассечен, три пальца оказались сломанными, а рана на бедре смотрелась так, словно была инфицирована. Невозможно описать, как я сюда добирался, но все-таки я доехал.

В квартире было темно. Я не стал окликать Элейн, она могла еще спать. Я тоже мечтал поскорее рухнуть в кровать. Я хотел было привести себя в порядок, прежде чем показаться ей на глаза, боясь насмерть перепугать бедную женщину, но у меня не хватило сил.

Я медленно прошел по коридору к спальне и тихонько отворил дверь. Спущенные шторы не пропускали света, но я различил под одеялом очертания фигуры. Это было самое желанное зрелище. Я опустил сумку с деньгами на пол, потом сбросил на нее брюки и рубашку. Раздевшись догола, я осмотрел бедро: рана еще кровоточила. Нужно бы перевязать ее, а потом уж ложиться в постель.

– Макс? Это ты? – Элейн села, протирая глаза. – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты вернешься позже.

– Ничего, не волнуйся. Через минуту я лягу.

Она включила лампу у кровати и ахнула.

– Господи, что с тобой? На тебя напали?

Мне удалось мрачно улыбнуться.

– Можно сказать и так. Только не стоит беспокоиться. Все будет нормально, поверь мне.

– Боже ты мой, иди сюда. – Она слезла с кровати, одетая только в кружевную ночную сорочку, и на какой-то момент моя боль стихла. Просто поразительно, как влияет на мужчину нежное женское тело. Мы обнялись, я поцеловал ее в губы, не обращая внимания на боль. – Хорошо, что ты вернулся, – прошептала она, глядя на меня и поглаживая мне бедро. Несмотря на все, что мне пришлось перенести, я почувствовал возбуждение. – Ты достал деньги?

Я улыбнулся, когда она стала ласкать меня между ног, и указал на сумку.

– Да, я достал деньги. И думаю, я их честно заработал.