Китайский проезд - Эдуард Тополь

– И Клинтон, и Ширак, и даже мой друг Коль прилетели сюда не для того, понимаешь, чтобы меня поддержать. Конечно, мы обнялись перед камерами, они сказали какие-то слова для прессы. Но… Главное случилось вчера в Спасо-Хаус. Клинтон закатил ужин моей оппозиции и позвал на него Зю Гана. Всех остальных – ладно, это мелочь. Но коммунистов! То есть если в США они устроили ему смотрины, то здесь это было почти сватанье. Они, понимаешь, посчитали: раз у нас с ним одинаковый рейтинг, то и шансы равные. Чего ж им не подкормить будущего коммунистического президента…

Ель Тзын, толкая детскую коляску со спящим младенцем, неспешно шел по весеннему парку на своей-ближней даче в Завидове – медлительный и крупный, роняющий короткие тихие фразы, как Брандо-Корлеоне в разговоре со своим сыном Майклом. Только вместо сына рядом с президентом шла его дочь.

– И вот тебе первый, понимаешь, результат, – продолжал он. – Международный валютный фонд заморозил нам очередной транш, триста сорок миллионов долларов. А мне сегодня мой шофер говорит… Ему, понимаешь, весь кремлевский автопарк поручил сказать мне, что они уже третий месяц без зарплаты. То есть денег в казне вообще нет – все разворовали, мерзавцы! Но просить у Клинтона я не буду.

– А у Коля? – негромко спросила дочь.

– Просить ни у кого нельзя, запомни! Кто просит – уже проиграл. Даже если выпросил. Нет, всегда делай так, чтобы сами пришли и дали.

– Но как? Мне уже нечем даже плакаты оплатить!

– Знаю. Ты круто развернулась. Это хорошо. Хотя и у тебя, понимаешь, воруют. – Он жестом остановил ее ответную реплику. – Не важно. Думаешь, у Клинтона все чисто? Но проверять мы будем не твоих орлов, с ними потом… А сейчас… Раз у нас нет денег, то Зю Гану тем более пора перекрыть кислород. Поэтому назначишь его банкам проверку. Настоящую. И всем остальным, кроме Ле Ведя. Когда перекроешь кислород всем, кроме него, он поймет. И придет к тебе торговаться.

– Ко мне? – удивилась дочь.

– Он придет к тебе, чтобы прорваться ко мне. Но принять его должен твой помощник, не выше. А ты будешь делать вид, что он нам вообще не нужен. Мол, лишишь его банк лицензии и – все, нет генерала. Понимаешь? Нужно, чтоб он сам стал на задние лапы…

В глубине аллеи возникла фигура генерала Бай Су Койя, он стремглав бежал к президенту.

– Видишь? – сказал дочери президент. – Так никогда не бегай. И сыну не разрешай. – И предупредительно поднял руку, приказал подбежавшему генералу: – Тихо. В чем дело?

– Едут, товарищ президент! – доложил Бай Су Кой. – Уже въезжают!

– Ну и хорошо, подождут. – И президент, не ускоряя шага, направился к видневшимся вдали воротам дачи.

Кортеж мотоциклистов и лимузинов с трепещущими на капотах американскими флажками наезжал в эти ворота. Мотоциклисты и передняя машина охраны проскочили вперед, к даче в глубине парка, но вторая машина остановилась, кто-то открыл заднюю дверь, и из лимузина молодо и энергично выскочил Билл Клинтон.

– Hello! – закричал он издали. – It's great! Замечательно! Дед и дочка! Хиллари, иди посмотри ребенка!

Президент, не ускоряя шага, двигался ему навстречу с широкой улыбкой на лице. И по дороге негромко говорил дочери:

– Он так сияет, понимаешь… Как будто уже дал Зю Гану миллиард…

А когда Билл и Хиллари приблизились, передал дочери детскую коляску и распахнул руки для объятий со своим лучшим американским другом.