Клеймо - Филип Хоули

Розалинда взяла сумочку, собираясь уходить.

— Прошу вас, поймите. Я не могу сидеть в гостиничном номере вечно. Рано или поздно мне придется позвонить в компанию и рассказать о том, что случилось. Возможно, надо позвонить прямо сейчас, и тогда они смогут обеспечить помощь властей.

— Нет! — Люк тут же поднял руку, извиняясь. — Убийца Кейт знал, где и когда она собиралась со мной встретиться. Значит, кто-то отслеживал ее переговоры. Если вы позвоните в свой офис в Соединенных Штатах, все, что бы вы ни сказали, скорее всего станет известно и убийцам. Даже если «Зенавакс» и непричастен к этой кровавой бойне, звонить туда небезопасно.

— Тогда мы должны обратиться к местным властям.

— Сам министр здравоохранения Гватемалы вмешался, чтобы запретить вскрытие тела Хосе Чаки. Кто-то в министерстве также либо причастен, либо ему платят за информацию.

— Но ведь нельзя же прятаться здесь вечно. В конце концов, мы обязаны заявить в полицию.

— Не раньше, чем я найду Меган.

Она посмотрела себе на руки. Люк с удивлением отметил, что они сжаты в кулачки.

Он схватил большую спортивную сумку, вытащил два одинаковых предмета в металлическом корпусе — спутниковые телефоны из лаборатории — и передал один Розалинде.

— Мы воспользуемся этим для связи друг с другом. Позвоните мне, как только устроитесь. Если меня не будет на месте, оставьте записку портье. Назовитесь Джулией и дайте знать, где остановились. Позднее я пришлю к вам Фрэнки. Проводите его на автобус и не забудьте купить лекарства для его матери.

Розалинда внимательно изучала Люка.

— Я надеюсь, вы ее найдете. Вашего друга — Меган.

Он вернул ей взгляд.

— Будьте осторожны, Розалинда. Мне уже приходилось сталкиваться с этими людьми. Они свидетелей не оставляют. Если со мной что случится, уезжайте из Гватемалы. Немедленно. Возвращайтесь в Штаты или домой — в Колумбию. И только потом звоните в полицию. Не общайтесь с бюрократами из правительства. Расскажите газетчикам. Чем больше шумихи, тем безопаснее.

— Не хотелось бы думать об этом именно сейчас. — Она направилась к выходу. — Перезвоню позже.

Как только Розалинда ушла, Люк снял рубашку и осмотрел ранение. След от пули у локтя потемнел и распух. Кожа содрана, но не беда — заживет. А вот в глубокую рану на плече, видимо, попала инфекция. Краснота расползалась, и рана по краям начинала гноиться.

Люк упал навзничь на матрац, отдаваясь во власть лихорадки и боли, которую превозмогал несколько часов.

Через минуту раздался стук в дверь.

— Хозяин, это я.

Когда Люк открыл, мальчишка держал в руках два пластиковых пакета. В одном был набор сладостей, две упаковки маисовых лепешек и коричневый бумажный пакетик. В другом — три литра пива и бутылочки с водой. По мнению ребенка, вполне достаточный ассортимент съестного.

Он почувствовал на себе пристальный взгляд Фрэнки.

— Вы любите сервесу?

— Конечно, — соврал Люк, который, по правде говоря, пиво не пил совсем.

Он вытащил коричневый пакетик, в котором оказались марля, пластырь, противомикробная мазь и пузырек с таблетками-антибиотиками под названием «Сефалексина» и сразу, одну за другой, проглотил две большие оранжевые таблетки. Зная, что в большинстве аптек латиноамериканских стран спрашивать рецепт не принято, Люк выдал Фрэнки список нужных медикаментов и написал: «Цефалексин». Оставалось надеяться, что «Сефалексина» — точный аналог на испанском.

— Как вас зовут? — спросил мальчишка.

— Ты же знаешь.

Фрэнки покачал головой.

— Es falso.[16]

— Не понял.

— Отцу Томасу вы сказали: Эдвард, а Розалинде — Люк. — Пальцами одной руки Фрэнки приложился к губам, а другой указал на Люка.

— Y esta es falso.[17]

Люк дотронулся до верхней губы, ощущая сухость шрама.

— Настоящее имя — Люк, но не вздумай проговориться.

— Почему нельзя?

— Сложно объяснить.

У Люка внезапно закружилась голова, и его прошиб холодный пот.

— Что с вами, хозяин? Выглядите не очень-то.

Люк добрался до постели, и они сели рядышком.

— Фрэнки, разве ты не скучаешь по маме?

Мальчишка поиграл пальцами.

— Хотите, чтобы я вернулся домой, да?

Люк кивнул.

Пальцы Фрэнки переплелись.

— Не хочу туда, пока она умирает.

Оказывается, мальчишка знал. И неудивительно, подумалось Люку.

— Мне нужно поспать, — сказал он и краешком покрывала вытер пот с лица. — Поговорим об этом позже.

— Что случилось, Элмер? — Бен настежь открыл входную дверь. — Люк? Что-нибудь удалось о нем узнать?

— Нет. — Старик с отсутствующим взглядом переступил порог. — До сих пор ни слова.

Элмер никогда машину не водил и должен был проехать к Бену через весь город на автобусе или такси. Для обычной дружеской беседы он бы просто позвонил.

Добрых вестей ждать не стоило.

— Барнсдейл? — продолжил гадать Бен, когда они вошли в гостиную.

Элмер, тяжело опустившись на диван, отрицательно покачал головой.

Мало того что Элмер мучительно скучал по сыну, не ведая, что с ним, так в больнице приходилось ловить на себе многозначительные взгляды, и вслед доносился нелицеприятный шепоток. Вовсю старались и газетчики, которым только и оставалось, что заочно приговорить Люка за двойное убийство — Эриксона и Барнсдейла.

Элмер выглядел сильно переутомленным. Он вытащил из нагрудного кармана листок бумаги и протянул Бену:

— Взгляни-ка вот на это.

Бен присел рядом с другом и несколько секунд изучал документ.

— Вижу, что это распечатка из лаборатории. Зачем она мне?

— Это результаты анализа крови добровольцев малярийного проекта. Все они работают в моей лаборатории. — Элмер тяжело вздохнул. — После того как их кусают комары — носители вакцины, мы проводим еженедельные тесты крови. Измеряем уровни малярийных титров и, кроме того, содержание антигена, чтобы точно знать количество вакцины, которое комары вводят реципиентам. — Он потер лоб. — Посмотри на четвертый график.

— Вижу. Подписан: Элмер Маккена.

— Обрати внимание на уровень антигена.

— Тест положительный. У тебя в крови есть антиген. И что из того?

— Давным-давно я уже переболел малярией и участвовать в проекте не могу. Это не моя кровь.