Прятки со смертью - Бекки Мастерман

Коулмен изо всех сил старалась держаться молодцом, но слишком долго пребывала в шоке, чтобы много говорить, и это к лучшему. Я несколько часов провела со следователями и с Роджером Моррисоном. Надо отдать должное противнику: Моррисон явился и был любезен как с полицейскими центрального департамента, так и с помощниками шерифа. Я дала согласие прибыть в понедельник для дачи показаний по поводу применения огнестрельного оружия офицером полиции, хотя это, наверное, не очень точная формулировка: ведь я давно в отставке.

Но первым делом, до всех разговоров, Коулмен и Макса вынесли на носилках. Обоих с кислородными масками. Боже мой.

— Макс? — удивилась я. — У него не было пульса.

Парамедик кивнул:

— Едва ощутимый. Но он жив.

Как в том ночном кошмаре, когда случайно убиваешь кого-то. Ты знаешь, что не вернуть убитого к жизни и что это теперь навсегда останется на твоей совести. А затем просыпаешься и понимаешь: все живы.

И что тебя могут отправить за решетку. Мысль об этом лишь чуть охладила эйфорию от новости, что Макс жив. Возможно, позже меня будет больше волновать тюремный срок за убийство Песила и последующее сокрытие преступления, но в тот момент я была стопроцентно рада, что хотя бы остановила вереницу смертей.

Я вернулась к разговору с Моррисоном и только тут заметила, что стемнело. Парамедики, торопясь в больницу, подгоняли меня занять место в их «скорой», но единственное, чего мне хотелось, — это вернуться в дом Коулмен. Едва подумала, что здесь все закончено, как заметила «вольво» Карло, припаркованный сразу за полицейской оградительной лентой: огни выключены, Карло весь вытянулся вперед, едва не прижимая лицо к ветровому стеклу, словно смотрит фильм в кинотеатре драйв-ин.

Руки Моррисона были заняты: он пытался не подпускать прессу к месту происшествия. Но и с меня он наверняка с самого начала не спускал глаз.

— С вами все в порядке? — спросил он, вероятно интересуясь, не моей ли кровью залита вся моя одежда.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Карло.

— Ваш муж, — продолжил Моррисон. — Я встретил его, когда он подъехал, и позволил ему оставаться здесь при условии, что он не будет выходить из машины.

— А вы помните, когда это было?

— Да, — ответил Тройка. Прежде чем продолжить, он нетрадиционно жестко среагировал на назойливость репортера. — Сэр! Отверните, пожалуйста, вашу чертову камеру от лица агента. Никаких заявлений она делать не будет. Уберите отсюда этого человека! — Он жестом приказал патрульному вывести репортера с места происшествия. Затем бросил взгляд на свои часы. — А было это часа три назад.

— Он сидит здесь три часа? Просто сидит здесь? Как он узнал?

Моррисон пожал плечами, истратив свой запас мистера Славный Парень.

— Да откуда я знаю, мать вашу?! — рявкнул он. — Я был немного занят. — Затем, по-видимому вспомнив, что я тоже была немного занята, продолжил: — Я ему позвонил. Все, идите, — добавил Моррисон таким тоном, будто отпускает меня скрепя сердце.

— Нет. Коулмен, — напомнила я. — Мне надо заехать в больницу.

— Да не беспокойтесь, ее не оставят на ночь одну, а завтра прилетает ее брат.

— Отлично. Замечательная семья. Агент Моррисон, она настоящий герой. Хочу, чтобы вы знали это.

Моррисон дважды чмокнул губами, изобразив поцелуй, и ткнул большим пальцем в сторону «вольво»:

— Уматывайте отсюда к черту. Быстро!

Тихонько и без всякой энергии пробормотав «козел», я покинула огороженную зону и подошла к машине Карло, покачнувшись раз или два, как пьяная. Он вышел из машины, ни слова не говоря, помог мне забраться на пассажирское сиденье и сел за руль. Мопсы поджидали на заднем сиденье и сейчас пытались протиснуться через узкое пространство над консолью с одной только целью — забраться на колени. Я заблокировала их полотенцем, которое дал мне один из парамедиков.

— Наверное, не стоило брать их с собой, — сказал Карло и начал шикать на собак. — Я думал… Не знаю, что я думал.

— Все ты правильно думал. Просто я… Не до них сейчас.

— Ты в порядке? — спросил он, имея в виду то же, что и Моррисон.

Я осторожно подвигала правым плечом, проверяя мышцы плечевого пояса, которые немного потянула, когда тащила труп бродяги. И зачем-то пошутила:

— Все хорошо, просто день в офисе выдался тяжелый.