Последний расчет - Хьелль Ола Даль

– Что говорят полицейские, проводившие обыск в квартире Скёу?

– Они сказали, что все лежало в сумке на столе. Их показания совпадают с показаниями подружки Скёу. По ее словам, сумку она нашла в почтовом ящике; она открывала ящик в среду, во второй половине дня. Ни во вторник, ни в понедельник она почту не вынимала. Поэтому мы не знаем, когда сумку кинули в ящик.

– Скёу мог сам подбросить себе сумку?

– Мог, но только днем в воскресенье. Вечером в воскресенье, то есть на следующий день после убийства Катрине, его арестовали и он оказался за решеткой – как и сейчас.

– Давайте ненадолго забудем об украшениях, – сказал прокурор. – Если я правильно все помню, Скёу явился к Катрине в офис и угрожал ей. Если он потом встретил ее ночью и снова напал на нее… возможно, он и убил ее, а письмо Крамера подделал!

– Возможно, – кивнул Гунарстранна.

– Даже если письмо подделано, Крамер все равно мог покончить с собой, – гнул свое Фристад.

Фрёлик покосился на Гунарстранну. Ему показалось, что на тонких губах инспектора появилось подобие улыбки. Прокурор ничего не замечал. Он сидел закрыв глаза и насупившись – верный признак того, что он погрузился в раздумья.

– Давайте представим следующее, – объявил Фристад. – Катрине Браттеруд оставила спящего Хеннинга в машине, а сама пошла подышать воздухом. Ее любовник спал, а ей не спалось. Она захотела пройтись. Возможно, ей хотелось в туалет, выкурить сигарету или размять ноги. Она наткнулась на Реймонда Скёу. Он убил ее, раздел и снял с нее украшения. Вы следите за ходом моей мысли?

Фрёлик кивнул. Ему показалось, что улыбка на губах Гунарстранны стала немного более явной. Он понятия не имел, что на уме у Гунарстранны, но не вмешивался. Пусть все идет своим чередом.

– О том, как в квартиру попали украшения, мы знаем только со слов подружки Скёу Линды Рос. Так? – продолжал Фристад. – Вы нашли украшения в квартире Скёу… где-то через неделю после убийства, причем самого Скёу дома не было… Крамер покончил с собой в приступе депрессии. Он чувствовал себя виноватым, возможно, потому, что уехал с парковки, так и не найдя Катрине. Наверное, он мучился, представляя, как она лежала на земле задушенная, когда он уехал. Такие мысли вполне могли подтолкнуть Крамера к роковому шагу… После того как Крамер покончил с собой, Скёу увидел возможность спасти свою шкуру и подделал предсмертное письмо, чтобы отвести от себя подозрения. Он состряпал письмо от имени Крамера, в котором тот якобы признавался в убийстве. – Фристад ликовал. – Ведь могло так случиться? Я спрашиваю! Могло или не могло?

Его мальчишеское лицо сияло, словно в телерекламе. Гунарстранна упорно молчал. Фрёлик уже собирался что-то сказать, но прокурор снова заговорил:

– Мне нравится версия насчет Скёу! – Он так и горел воодушевлением. – Скёу хватило бы глупости составить неподписанное предсмертное письмо. И угрызения совести его не мучают, ведь верно, а?

Фрёлик кашлянул, давая понять, что хочет ответить, но Гунарстранна злобно зыркнул на него:

– Дай прокурору договорить!

– Да-а, – мечтательно протянул Фристад. – Мне нравится версия насчет Скёу! Она объясняет, почему поддельное письмо пришло на имя Фрёлика. Ведь Скёу сидел буквально через дорогу от полицейского управления! Он мог незаметно бросить письмо в ящик во время прогулки. Или просто бросить конверт на пол. Конверт был адресован полицейскому, поэтому его подобрали и отнесли в управление… Ну, что скажете? Все очень просто и вместе с тем правдоподобно. Такое вполне могло произойти. Помни, Гунарстранна, уже не в первый раз…

– В таком случае придется еще раз допросить Линду Рос, – тихо заметил Гунарстранна. – Возможно, она сознается, что солгала насчет сумки с украшениями. А потом предстоит ждать, что скажут эксперты.

– М-м-м… ну да! Придется подождать результатов анализа ДНК-Прокурор закивал. – Если частицы кожи под ногтями жертвы принадлежат Скёу… – от возбуждения он не мог усидеть на месте, – тогда, вероятно, Скёу задушил ее! Придется подождать, когда придут результаты анализа! Спасибо, господа.

– Скёу никак не мог подделать письмо, – покрутил головой Фрёлик после того, как они с Гунарстранной вышли в коридор. – Откуда у него в тюрьме компьютер?

– Вот именно. Совершенно неправдоподобно.

– Но почему ты не возражал, а слушал его бредни? – возмутился Фрёлик, кивая в сторону кабинета Фристада.

– У меня имелись на то свои причины, – сухо ответил инспектор. – Удивляет меня другое. Почему ты вчера ночью не явился на работу!

– После твоего звонка я снова заснул… Извини.

– Ты вернулся в постель после того, как я тебя оттуда вытащил?

Фрёлик с улыбкой вскинул голову:

– У меня имелись на то свои причины.

– Значит, всю грязную работу ты охотно оставляешь мне! А сам предпочитаешь отмалчиваться – вот как сейчас, – укоризненно и раздраженно продолжал Гунарстранна, спускаясь по лестнице.

Фрёлик шел за ним по пятам. Гунарстранна достал сигарету.

– Фристад любит простые, ясные дела. Для этого ему нужны доказательства. Он надеется на нас с тобой, уповает на нашу профессиональную подготовку. И еще ему хочется покрасоваться в лучах славы… Сейчас он считает, что очень помог нам. Так что на время у нас развязаны руки.

– Для чего развязаны?

– Чтобы найти улики, конечно!

– Какие улики?

– Мой дорогой коллега, – голос Гунарстранны звучал покровительственно, – тебе не приходило в голову, что частички кожи, найденные под ногтями Катрине Браттеруд, возможно, не принадлежат ни Крамеру, ни Скёу?

– Тебе так сказали? – удивился Фрёлик.

– Мне ничего не сказали, но скоро я все выясню!