Злодеи-чародеи - Лариса Соболева

Едва лишь забрезжил рассвет, как Марго вскочила на ноги и подняла весь дом. Выпив чашку кофе, она помчалась к Ростовцевым – по просьбе Зыбина – и поспела прямо к завтраку. М-да, лица у всех – не описать, даже прислуга какая-то прибитая. Поскольку Алексей Борисович опомнился только сегодня, он безумно обрадовался Марго, ведь она способна была многое ему объяснить.

– Умоляю, сначала завтрак, я ужасно голодна, – улизнула от ответов Марго, ведь перед нею стояли другие задачи, а вопросы дядюшки попросту были ей неинтересны. – Где тетя?

– Матушка даже слегла от счастья, – сказал Герман. – Она слишком впечатлительна. Марго, простите меня, я вчера вас обидел…

– Пустое, друг мой…

Она осеклась, потому что в столовую два лакея ввели Элизу. Держа девушку под локти, они усадили ее поближе к отцу и встали за ее спиной. Марго перевела вопросительный взгляд на Германа, и тот, слегка наклонившись к ней, шепнул:

– Сестрица никого не признает, настроена крайне враждебно. Как вы полагаете, это пройдет?

– Не знаю, – ответила она.

Завтрак проходил в гробовом молчании, собственно, на аппетит не могла пожаловаться одна Элиза, остальные, включая и оголодавшую Марго, искоса наблюдали за нею, забывая про яства. От вчерашней радости, граничившей с расстройством рассудка, у дяди не осталось и следа. За ночь он осунулся, на его лице отчетливо проступили морщины, к тому же их заметно прибавилось, видимо, нежданное счастье и его чуть не убило.

– А знаете, где мы отыскали Элиз? – нарушила молчание Марго. – На Славяновской, в заброшенном особняке под номером двадцать семь.

Элиза перестала жевать, вперив в гостью два злобных глаза, а ту сейчас интересовал граф, сидевший во главе стола, и только он. Выдержка у него была прекрасная, однако нижнее веко задергалось, и Марго получила повод продолжить:

– Вижу, дядя, вам известен этот дом. А что за история такая была, связанная с ним?

– Да, была… – ответил он. – Но я не помню, в чем там суть.

Ложь была очевидной, но это – не улика, которую можно кому-либо предъявить. Дядюшка ни о чем говорить не станет, ни при каких обстоятельствах. Марго мысленно перебирала всех домашних – у кого бы справиться, как вдруг…

С невообразимой скоростью Элиза вскочила, оттолкнув одного из лакеев, в мгновение ока очутилась рядом с Германом и замахнулась. Как он только успел заметить блеснувшую в ее руке вилку? Вероятнее всего, он просто интуитивно схватил сестру за запястье, почувствовав смертельную угрозу, но справиться с девушкой было очень сложно. Элиза рычала и пыталась выдернуть руку, а когда это у нее не получилось, в щеку Германа, зацепив веко, она вонзила ногти другой руки. Марго подскочила – и отбежала: чего доброго, и ей достанется! Лакеи в первый момент остолбенели, оживил их лишь властный возглас Алексея Борисовича:

– Чего стоите, мерзавцы?! Уведите ее и заприте!

Элизу оторвали от брата и выволокли из столовой, она по-дикарски вопила и сыпала проклятиями. Герман рухнул на стул, утерся салфеткой, слабо произнес:

– Это положительно не наша Элиза!

У Марго была своя цель, и она уже более жестким тоном бросила вопрос дяде:

– Элизу не случайно держали в том доме! Что там произошло тридцать лет тому назад?

Ответа не последовало.

Виссарион Фомич стоял возле тела покойного Уланского-младшего, придирчиво рассматривая его. А покойник – он и есть покойник: бледен, желтоват, черты лица заострены, руки холодны. Зыбин оживился, увидев Марго и Медьери.