Худшее из зол - Мартин Уэйтс

— Мне все о тебе известно.

От неожиданности Кинисайд чуть не выронил пластиковую чашечку с кофе. Он выбрал этот автомат именно потому, что к нему почти никто не подходил — в длинном коридоре полицейского участка он стоял на отшибе, — и рассчитывал, что ему никто не помешает. Он обернулся — прямо за спиной стояла Джанин и улыбалась. Он быстро посмотрел по сторонам: вокруг больше никого.

— Что ты имеешь в виду?

— Что сказала, то и имею, — улыбка на лице стала шире.

Он еще раз бросил взгляд вокруг себя: точно никого. Захотелось схватить эту глупую курицу, швырнуть о стену, заткнуть ее поганый рот. Но вместо этого он попробовал прибегнуть к испытанному приему — улыбнулся ей в ответ обезоруживающей улыбкой.

— И что же тебе известно?

— Во-первых, наркотики.

— Наркотики? Но я не…

— Мне известно, как ты обираешь торговцев. Как заключаешь сделки с поставщиками. Как шантажом заставляешь своих информаторов заодно торговать наркотой, как ты их избиваешь… — Она пожала плечами. — Продолжать?

— Что-нибудь еще?

— Остальное еще круче, — снова улыбнулась Джанин.

Кинисайд тут же вспомнил о Хантли и о сделке, которую ему вот-вот удастся заключить. В горле застрял ком. Он внимательно посмотрел на Джанин: в ней появилась какая-то уверенность в себе, которой он раньше не замечал. Это неприятно поразило его. Он заволновался.

— Чего ты добиваешься? — спросил он очень тихо.

— О, очень многого. Главное — хочу с тобой поквитаться. Впрочем, меня устроят и деньги, так что можешь купить мое молчание.

Наверное, на его лице отразилось смятение, потому что она рассмеялась ему прямо в лицо. Он почувствовал, что краснеет, начали дрожать руки. Куда-то улетучивался самоконтроль, которым он так гордился.

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч фунтов.

— Пошла вон, — фыркнул он.

— Пятьдесят тысяч, — повторила она. Потом подошла ближе, в лице появилась жесткость. — Ты мне должен гораздо больше.

Кинисайд отшатнулся как от удара. Горячий кофе из пластиковой чашки выплеснулся наружу и обжег пальцы.

— Хорошо, — сказал он, стараясь контролировать дыхание. Нужно выиграть время, чтобы все обдумать, чтобы разработать план. — Значит, пятьдесят тысяч. Как ты…

— Я дам знать, где и когда. Только учти, у тебя мало времени.

Он смотрел на нее и поражался. Выглядит куда здоровее и свежее, чем раньше. Исчезли последние следы его влияния. Она больше не в его власти.

Ему это очень не понравилось.

Он попытался с ней заигрывать, протянул руку.

— Знаешь, Джанин… — начал проникновенно.

Она отступила на шаг.

— Нет, Алан, — в глазах плясали языки пламени, — ты больше никогда ко мне не притронешься. Даже пальцем меня не коснешься. — Она вздохнула, одернула блузку, улыбнулась. — Ладно, мне пора назад на рабочее место. Я с тобой свяжусь.

Она повернулась и решительно пошла по коридору. Кинисайд смотрел, как уверенно качаются ее бедра.

Внутри поднималась бессильная ярость, потому что события начинали выходить из-под контроля.

У него не только с ней начались проблемы.

Руки дрожали. Он слегка сжал пластиковую емкость, жидкость поднялась до краев.

Размахнулся и с силой швырнул чашку о стену — кофе взорвался сердитыми брызгами и выплеснулся на стену и пол.

Он повернулся и выскочил из коридора.

Шел и думал, как вернуть все на круги своя, как вновь стать хозяином положения.

Джамал открыл глаза. Счастливо улыбнулся.

Он уже второй раз просыпается в этой шикарной кровати. Вторая ночь подряд — две лучшие в его жизни.

Он отбросил одеяло, подхватил махровый халат, висевший на спинке в ногах. Халат был на несколько размеров больше, но это даже лучше: он полностью в него завернулся, чувствуя себя в мягком пушистом коконе свежевыстиранной и вкусно пахнущей ткани.

И в безопасности.

Он пошел в ванную, улыбка так и осталась блуждать на его лице.

Вспомнил, как не по себе ему было сначала: невесть откуда появившийся Амар, который отделал его клиента, а потом еще объявил, что его прислал Джо Донован…