Александр Солоник - киллер на экспорт - Валерий Карышев

— Сейчас, сейчас…

Уселся в салон на место рядом с водительским, хлопнул дверцей. И почти сразу из машины донесся глухой удар, затем — шум борьбы, чей-то сдавленный крик.

И все стихло. Одна дверца джипа медленно открылась, и из салона вышел невысокий, атлетически сложенный мужчина: короткая стрижка, правильные черты лица, на верхней губе след от сведенной родинки.

Подойдя к передку джипа, он извлек из кармана россыпь кредитных карточек и какие-то документы. Небрежно просмотрел их в свете фар и вновь сунул в карман. После чего открыл заднюю дверцу, достал из салона черный полиэтиленовый мешок, в каких тут обычно в городах по утрам вывозят мусор. Он выволок из джипа еще теплое тело убитого. Запихнул его в мешок и бросил тут же, на смотровой площадке.

— Ну вот и все. Ищите теперь Александра Македонского, — негромко произнес убийца, бросив прощальный взгляд на свою жертву.

Спустя несколько секунд белый джип, урча мощным мотором, покатил вверх, к небольшому озерцу. За ним проходила еще одна дорога, до нее было не более пяти минут езды…

— Свеча! Тормози! — возбужденно закричал Мустафа, заметив на земле большой, продолговатый предмет, завернутый в черный полиэтилен.

Красный «Фольксваген-Гольф», скрипнув тормозами, остановился на ровной, как стол, смотровой площадке. Свеча, осторожно открыв дверцу, вышел из салона и, оглянувшись по сторонам, двинулся в сторону странного предмета. Наклонился, осторожно приоткрыл мешок.

Остеклянившиеся глаза, кровавая пена на губах, тускло блестящие зубы, прикушенный фиолетовый язык. Зрелище, как говорится, не для слабонервных.

— Твою мать! — только и смог прошептать пораженный Свеча.

Да, сомнений быть не могло: тут, на окраине Афин, в черном полиэтиленовом мешке, в каких обычно вывозят мусор, лежал труп Александра Сергеевича Солоника, одной из самых зловещих и загадочных фигур постперестроечной России, человека, получившего титул «киллера номер один», чье имя наводило ужас на многих — от седых, состарившихся на службе следователей прокуратуры до заматерелых на зонах и пересылках воров в законе; от не в меру борзых авторитетов новой формации, именуемых чаще отморозками, до респектабельных, уверенных в себе и своей охране банкиров и бизнесменов…

— Ну, что там такое? — спросил Мустафа, подойдя поближе.

— Смотри…

Гольянов наклонился, пристально всматриваясь в лицо убитого.

— Недавно ведь вальнули… Обожди-ка! — Он осторожно, словно боясь испачкаться, взял покойного за подбородок. — Теплый еще — смотри! Задушили… И когда же это успели?

В Афины возвращались молча. Свечников, уступив место за рулем Гольянову, отрешенно смотрел куда-то вдаль, а водитель, бросая на спутника короткие взгляды, то и дело спрашивал:

— И кто же это его? Мы же его полчаса назад в джипе видели!

Подъезжая к гостинице, Свеча распорядился:

— Тормозни-ка.

Мустафа, который до сих пор никак не мог успокоиться, послушно остановился.

— Ты говорил — там телка какая-то осталась? — спросил Свечников.

— На вилле? — уточнил Гольянов. — Ну да, осталась. Только на кой хрен она нам теперь нужна?

— Давай, разворачивайся! — В голосе бригадира прозвучало ожесточение. — Сучонка не завалили, так хату его пошустрим. Денег-то у него немеренно. А баба может знать, где и что.

Мустафа медленно разворачивался, а Свечников уже названивал по мобильному Аркаше и Рябому.

— Пацаны, поворачиваем обратно, все потом расскажу, — процедил он в трубку. — Через полчаса жду на том же месте, в Лагонисе. Давайте быстрей, работу придумал. Успеете за полчаса?

Спустя минут сорок оба автомобиля притормозили рядом с трехэтажной виллой…