Беглая монахиня - Филипп Ванденберг

Джустиниани пришел в ярость и так завопил, что его хрипловатый голос эхом отозвался под сводами, а банщицы попрятались за колоннами:

— Я запрещаю вам обсуждать в таком тоне финансовое состояние Ватикана! Да, с тех пор как Папой Юлием II овладела мысль, что ему под силу мечом восстановить церковное государство, и он отправился в поход против Бога и света, казна его святейшества действительно опустошена, и ни для кого не секрет, что его преемники до сих пор остались должны живописцу Микеланджело и наследникам Рафаэля и Браманте. Собственно, это и есть причина моего приезда к вам.

В ответ Альбрехт разразился громким хохотом, что, по-видимому, должно было означать: «И с этим вы приезжаете именно ко мне?» Вслед за этим курфюрст тут же, набрав в грудь воздуха, ушел с головой под воду, оставив на поверхности лишь свою шапочку.

Джустиниани был в полном недоумении, не зная, как отнестись к этому спектаклю, если речь шла о таковом, и попытался руками нащупать под водой Альбрехта — из-за мыльной пены ничего нельзя было различить. Вскоре папский посланник действительно за что-то ухватился, отчего князь-епископ, отфыркиваясь, тут же всплыл.

— Я бы вас попросил, брат во Христе! — возмущенно воскликнул он.

Джустиниани не стал заострять внимание на неловкой ситуации, без обиняков задав своему визави вопрос:

— Не допускаете ли вы, что мы оба в поисках финансовых источников гоняемся за одним и тем же?

Альбрехт испугался. Он сразу понял, на что намекал Джустиниани, но предпочел пока разыгрывать из себя простачка.

— Не понимаю, о чем вы толкуете, брат во Христе.

— Тогда мне придется выразиться конкретнее, — вздохнул легат. — Есть предположение, что не все было чисто с этим канатоходцем, которого вы на днях похоронили…

— Вы хотите сказать, что Великий Рудольфо был в сговоре с дьяволом?

— Такое можно было бы предположить, если бы не присутствие на похоронах великих ученых мужей, что позволяет заключить, что Великий Рудольфо имел доступ к «Книгам Премудрости», ставящим под сомнение фундаментальные устои Церкви.

Возмущенный князь-епископ принялся грести руками в чане. Чтобы показать, что все это не имеет к нему никакого отношения, он в шутку спросил:

— Надеюсь, его святейшество Папа Климент не надумал проповедовать Евангелие с каната?

— Я бы вам порекомендовал отнестись с большей серьезностью к этому вопросу, — раздраженно заметил Джустиниани. — Ибо того, кто завладеет «Книгами премудрости», ждут не только величайшие открытия и изобретения, но еще и немыслимые сокровища. Впрочем, кому я это говорю!

— Брат во Христе, — пришел в крайнее волнение Альбрехт Бранденбургский, — вы сказали «сокровища»? Откуда вам это известно? Мы об этом не имели ни малейшего понятия!

— Почему же вы тогда приложили столько усилий, чтобы сорвать маску с одного из Девяти Незримых? — Джустиниани ехидно осклабился, сидя в воде.

— Вот дьявол, — продолжал горячиться князь-епископ, — вам известно больше, чем я предполагал.

Склонив голову набок, кардинал пожал плечами.

— Вы уже не в первый раз переоцениваете свои способности, уважаемый брат во Христе. Не забывайте, в распоряжении его святейшества Папы есть совсем другие возможности, чем у князя-епископа в римско-католической провинции. Взять хотя бы ватиканскую библиотеку, строительство которой еще не завершено, — в ней хранится больше книг, чем в любой другой библиотеке на христианской земле. К сожалению, «Книги Премудрости» туда пока не попали. Но стеганографы, более дюжины которых состоят на службе в Ватикане, уже на пути к разгадке тайны местонахождения этих книг.

— Вы дурачите меня!

— Ни в коем случае.

— Если вам уже так много известно, что же вы пытаетесь выведать у меня?

Джустиниани, тщательно продумывая свой ответ, выдержал паузу. Наконец он произнес:

— Если бы мы объединили наши усилия и наши сведения, это могло бы в значительной мере продвинуть нас вперед.

Альбрехт зачерпнул воды двумя руками и ополоснул лицо, будто пытаясь придать ясность своим мыслям.

— Предположим, — задумчиво начал он, — мы бы нашли «Книги Премудрости». А кто ж останется в барышах? Скорее всего, его святейшество Папа! Или я не прав?

Джустиниани в знак протеста поднял руки над водой.

— Я уполномочен сделать вам следующее предложение: в случае обнаружения «Книг Премудрости» вся прибыль от научных открытий и изысканий, запечатленных в них, достается вам. Его святейшество Папа Климент претендует только на сокровища, о которых там идет речь, и в первую очередь на сокровища царя Соломона.

— …сокровища царя Соломона, — повторил Альбрехт, глубоко задумавшись. Затем ушел под воду, оставив на поверхности только лицо, чтобы дышать. В этом положении князь-епископ размышлял довольно долго. При этом он, будто гиппопотам, снизу, не мигая, испытующе смотрел на папского легата.

Внезапно, словно следуя божественному озарению, он с резвостью, которую трудно было ожидать от человека со столь дородным телом, выскочил из воды и возопил:

— И вы думали, я не замечу, как вы пытаетесь меня надуть? Вы и ваш чрезвычайно сообразительный Папа гоняетесь лишь за сокровищами, чтобы избавиться от всех финансовых трудностей. А кто знает, что достанется мне? Может, умение взойти по канату на соборную башню? Нет уж, уважаемый брат во Христе, поищите другого дурака. А теперь убедительно прошу вас: немедленно покиньте мой чан!

Курфюрсту не пришлось повторять это дважды. Папский посланник поднялся и с ворчанием вылез из чана. Поспешно облачаясь в свою кардинальскую одежду, он пробурчал, не глядя на Альбрехта:

— Искренне надеюсь, что однажды вам не придется раскаяться в своем нелюбезном поведении! — Он кликнул своего дворцового прелата, наблюдавшего за перебранкой кардиналов из соседнего помещения.

В то время как папский легат не удостоил своего противника даже взглядом и удалился, не попрощавшись, Патричи на ходу обернулся, чуть поклонился и едва слышно выдохнул: «Хвала!»

Как только оба покинули подвал, там появился Иоахим Кирхнер. Он выглядел еще бледнее обычного и ошарашил Альбрехта Бранденбургского новостью:

— Жена канатоходца сбежала из монастыря Эбербах!

Князь-епископ завершил свой утренний туалет, не доставивший ему на этот раз ничего, кроме раздражения, и позволил банщицам одеть его. Пока они натягивали ему через голову пурпурную кардинальскую ризу, Альбрехт поинтересовался у своего секретаря:

— Как это могло случиться? Тут явно замешан фуггеровский посланник! При этом девица была единственной, кто мог бы помочь нам сдвинуться с мертвой точки. Кирхнер, снаряди два, нет, три вооруженных поисковых отряда. Пусть все прочешут, но найдут эту бабу. Еще надо немедленно разыскать алхимика и ученого-стеганографа Атанасиуса Гельмонта из Брабанта, он уже давно живет в переулке Назенгэсхен. Чем он вообще живет, ни одна душа не знает — может, и вовсе подаяниями или воровством.