Вкус пепла - Камилла Лэкберг

— Сейчас, в эту самую минуту, по всему вашему дому идет обыск. Наши сотрудники отнюдь не дилетанты. От них не укроются никакие гениальные тайники. А ваш компьютер будет отправлен в Уддеваллу, чтобы его прочесали ребята, которые владеют этим искусством, как настоящие хакеры. Это такие парни, которые при желании, если бы не стояли на стороне закона, могли бы залезть через Интернет в любой банк и перевести оттуда желаемую сумму.

Патрик не был уверен, что не преувеличил способности своих коллег, но ведь Кай этого не знал. А главное, эта тактика сработала. На лбу Кая выступили капельки пота, и Патрик не столько увидел, сколько чутьем понял, что того начинает трясти неудержимая дрожь.

— Кстати, вы, как любитель, могли этого не знать, хотя, может быть, Морган вам говорил: уничтожить файл не значит стереть его окончательно. Наши компьютерщики извлекут большую часть уничтоженного, если только жесткий диск не окажется поврежденным.

Тут Мартин подхватил и продолжил начатое Патриком:

— Как только они все просмотрят, нам позвонят. Тогда мы точно будем знать, чем вы занимались. И мы, и коллеги из Гётеборга работаем сейчас на полную катушку над установлением личности тех, кто фигурирует в материалах, конфискованных полицией. По имеющимся пока данным, вашими излюбленными жертвами были мальчики? Так или не так, Кай? Вы предпочитаете мальчиков без волос на груди, молоденьких, неиспорченных?

У Кая задрожал подбородок, но он по-прежнему ничего не говорил.

Патрик придвинулся к нему через стол и понизил голос. Сейчас он подошел к тому моменту допроса, к которому вел все это время:

— Ну а как насчет девочек? Девочки тоже годятся? Какой соблазн, когда она так близко, прямо в соседнем доме. Это же просто невозможно устоять! Тем более что заодно можно было достать Лилиан. Какое ощущение! Прямо перед носом у нее отомстить за все обиды, которые копились годами! Но что-то пошло не так, верно? Как это было? Девочка боролась, сказала, что пожалуется маме, и пришлось ее утопить, чтобы она замолчала?

Кай ошеломленно переводил взгляд с Патрика на Мартина и обратно. Глаза его округлились и смотрели без выражения. Он отчаянно замотал головой.

— Нет, к этому я не имею никакого отношения. Клянусь, я ее не трогал!

Это был уже крик, и вид у Кая стал такой, словно с ним вот-вот случится инфаркт. Патрик подумал, не пора ли прервать допрос, но все-таки решил продолжить.

— А почему мы должны вам верить? У нас есть доказательства, что вы питали сексуальный интерес к детям, и скоро будут доказательства, что вы совершали над ними развратные действия. И вот оказывается, что кто-то утопил семилетнюю девочку из соседнего с вами дома. Странное совпадение.

Патрик не сказал, что на теле не было обнаружено следов изнасилования. Однако, со слов Педерсена, это не обязательно свидетельствовало о том, что ничего такого не происходило.

— Но я клянусь! Я не имею никакого отношения к смерти девочки! Она никогда не заходила к нам в дом, клянусь!

— Это можно проверить, — резко заметил Мартин и переглянулся с Патриком.

Оба они в это время мысленно выругались. Патрик кивнул, и Мартин вышел, чтобы переговорить по телефону. Они забыли сказать, чтобы специальная команда криминалистов проверила ванную комнату. Исправив этот недосмотр и получив подтверждение, что группа немедленно выедет по нужному адресу, он вернулся в кабинет для допросов. В его отсутствие Патрик продолжал задавать вопросы о Саре.

— И вы ожидаете, мы так и поверим, если вы скажете, что никогда не испытывали соблазна… заняться этой девочкой? Прелестный был ребенок!

— Я же говорю, я ее не трогал. И ничего прелестного я в ней не видел. Прямо бес какой-то, а не ребенок. Лазила летом в сад и вырывала у Моники все цветы. Наверное, ее подбивала чертова бабка.

Патрик удивился, как быстро у Кая прошла вдруг нервозность, сменившись ненавистью к Лилиан. Как видно, это чувство так глубоко засело в душе, что даже в такой обстановке он на какое-то время забыл, почему здесь оказался. Затем Патрик увидел, что Кай вернулся к действительности и опять поник, опустив плечи.

— Не убивал я чертову девчонку, — тихо произнес он. — И не трогал ее, клянусь.

Патрик опять переглянулся с Мартином и принял решение. Допрос топтался на месте. Оставалось надеяться на результаты, которые будут получены при обыске в доме Вибергов, и информацию из его компьютера. А если очень повезет, то, может быть, криминалисты обнаружат что-то при осмотре ванной.

Мартин отвел Кая в камеру, Мельберг тут же ушел, и Патрик остался один. Взглянул на часы: пожалуй, и с него уже хватит. Пора ехать домой, чтобы поцеловать Эрику, прижаться лицом к Майе и вдохнуть ее младенческий запах. Наверное, это было единственным средством, чтобы избавиться от мерзкого ощущения, которое поселилось в нем, пока он сидел в одной комнате с Каем. Ощущение безумия происходящего тоже толкало его поскорее вернуться в надежную гавань домашнего очага. Ему никак не удавалось отделаться от этой гадости. Таким, как Кай, не место на свободе. Особенно когда на их совести смерть маленькой девочки.

У выхода его остановила Анника:

— У тебя посетители, они ждут уже около часа. Еще тебя, как только освободишься, хотел срочно видеть Йоста. Кроме того, я получила сообщение, которое тебе надо просмотреть. Безотлагательно.

Патрик вздохнул и отпустил дверь. Мысленно он только что был уже дома, и вот оказалось, надо позвонить Эрике и предупредить, что он задерживается на работе. Предстоящий разговор его не радовал.

Приставив палец к кнопке звонка, Шарлотта помедлила, затем решилась и, сделав глубокий вдох, нажала. За дверью послышалась трель, и на секунду ее охватило желание повернуться и убежать. Затем внутри раздались шаги, и она заставила себя остаться.

Когда дверь открылась, она смутно вспомнила это лицо. Городок был слишком мал, чтобы они могли нигде не встретиться, а по лицу хозяйки она поняла, что та отлично ее знает. Немного поколебавшись, Жанетта отворила дверь и пропустила гостью.

Шарлотту удивило, как молодо та выглядит. Когда она добилась от Никласа ответа, тот сказал, что его любовнице двадцать пять лет. Она сама не понимала, зачем ей такие подробности. В ней говорил какой-то глубинный инстинкт, потребность выяснить как можно больше. Возможно, она надеялась узнать, что ему нужно такое, чего она не способна ему дать. И вероятно, по этой же причине какая-то неодолимая сила влекла ее сюда. Она еще никогда не встречалась лицом к лицу ни с одной из его женщин. Ей хотелось посмотреть на них, но она не решалась. Однако со смертью Сары все так изменилось, она словно стала неуязвимой, все страхи куда-то исчезли. Она уже пережила самый страшный удар, какой только мог выпасть на ее долю. И очень многое из того, что прежде привело бы ее в ужас и отпугнуло, теперь казалось пустяком. Конечно, она не могла сказать, что решение прийти сюда далось ей легко, но она пошла. Сара была мертва, и она это сделала.