Моя незнакомая жизнь - Алла Полянская

– Поверили?

– Ага. Папа с мамой тогда многого не понимали, вот и поверили.

– И ты никогда не продавала другие вещи?

– Как видишь, нет. Знала, что опасно. Мы случайно откопали их на болоте, а вон какое горе случилось, когда Игорь попробовал продать их. Помнишь медальон с бриллиантами на крышке, который твои подчиненные пытались стырить при обыске? Его выбрал для меня Игорь, хоть и велел спрятать. И его я бы не продала ни за что. Ты понимаешь?

– Думаю, в общих чертах я все понял. Вы нашли на болотах какой-то контейнер с ценностями. Но вы просто поторопились. Вы были детьми, и твой Игорь, хоть и казался тебе взрослым, все равно был неопытным, потому так и случилось.

– Я тоже так думаю. Дурацкая случайность – то, что эмали увидел именно Мальцев, который точно знал, что их не было в квартире за два года до того. И более того, знал, у кого они были.

– Поэтому решил, что вы как-то нашли бункер.

– Ну, да. Я слышал от очевидцев, что машины вывози-ли ящики днем и ночью, один мог выпасть и утонуть в торфе. Но не утонул. А мы нашли.

– Да, случай. – Игорь целует меня в висок. – Рита, то, что ты рассказала, в корне меняет дело. По крайней мере, теперь я знаю, чего хотят преступники.

– Но что нам это дает?

– Как насчет того, чтобы сыграть на их поле и по их правилам, солнышко?

Он называет меня так же, как когда-то Игорь. И похоже пахнет. Панков даже внешне на него чем-то похож – такие же большие удлиненные зеленые глаза в густых темных ресницах, так же красиво очерчен рот… Мне иногда кажется, что я схожу с ума, что мой Игорь вернулся ко мне через столько лет. Будто уезжал надолго, а вот теперь вернулся.

– Что ты имеешь в виду?

– Давай сделаем вид, что ты повелась. А потом сами подставим их.

– Ты спятил. У Мальцева власть, деньги, вся полиция в кармане, а мы с тобой…

– А у нас есть к нему претензии. И насчет всей полиции ты зря. Ведь я не у него в кармане, а у тебя.

И то правда. И у меня есть к Мальцеву претензии. А еще очень хочется сказать ему, что именно я убила его папашу. Сказать, какя его убила. Это воспоминание до сих пор греет меня. Кстати, я даже знаю, как их подстегнуть.

Эмали, монеты и деньги, которые были спрятаны на могиле у Василька, я забрала перед отъездом из Суходольска – выскользнула ночью из дома, сбегала на кладбище и откопала. Между прочим, после смерти Игоря меня перестали преследовать шаги, словно ушедший любимый незримо защищал меня от них. А может, так и было. То, что мы с ним оставили в Телехове, я пересыпала в ящик, надежно спрятала и до сих пор не знаю, что мне со всем этим делать. Но несколько вещей храню дома, в тайнике. Так, запас на черный день, на совсем крайний случай.

– Красота какая! – Игорь гладит руками золотые рамки, украшенные драгоценными камнями. – Невероятно! Рита, у тебя есть такое богатство, а ты пашешь в агентстве, как раб на плантации?

– Да. История с Игорем научила меня осторожности. Я продала червонцы и купила квартиру, хватило на все. Монеты не вызвали подозрений, а эмали и украшения… Очень же опасно, понимаешь? Я интересовалась рынком сбыта и знаю, что стоит засветиться с чем-то таким – утром можно не проснуться. У нас не торгуют драгоценностями открыто, это тебе не Европа с ее аукционами Сотби, в нашем гондурасе все проще и страшнее.

– Знаю. Итак, попробуем приманить его одной из этих вещей. Но каким образом? Ты к нему не пойдешь, я тоже.

– А Рустам – да. Если не хочет, чтобы его постигла судьба Витьки Борецкого, обязательно пойдет. Кстати, как там Торопов?

– Пока жив, хотя прогноз очень осторожный. Он все еще без сознания. Мы объявили его мертвым, палата охраняется, но все равно.

А я, между прочим, догадалась, кто всех убил. Но не скажу пока. Нашла тут в Интернете фотографии счастливого семейства Мальцевых, и Витка меня удивила – красивая выросла, очень красивая. Я-то другой ее помню. Но какой бы она ни стала внешне, внутри все та же: истеричная, злобная и ненормальная.

– Думаешь, Рустам согласится?

– У него и выбора-то нет, не зря же прячется.

– А где прячется? Поди найди его.

– Я знаю где. Поехали…

О подвале под домом на Магистральной практически никому не известно. Вернее, известно, что он там есть, но считают, стоит пустой. Дом-то полуразрушенный, а вход в подвальное помещение закрыт крепкой металлической дверью. Именно там парни когда-то начинали свои музыкальные извращения. Пардон, искания.

– Заперто, – вздыхает Панков, тряхнув створку.

– Что, действительно? – усмехаясь, я достаю ключ.

Мне его дал Витька, устанавливая эту дверь, словно обручальное кольцо подарил. А я не оценила. И все-таки ключ сохранила. Хм, замок тот же, но…

– Нет, дверь не заперта, просто тяжелая. Ну-ка, нажми…

Игорь нажимает сильнее, и створка открывается. В подвале темно, но где-то в глубине виден свет. Я знаю, что именно там была комната для репетиций, она практически звуконепроницаемая.

– Тихо, там кто-то есть.

Игорь осторожно движется вдоль стены с пистолетом в руке, я иду за ним. Свет становится ярче, и я вижу, что Рустам здесь. Он привязан к стулу, тело его покрыто кровью и ожогами. Такое я уже видела – точно так же был когда-то привязан Игорь, точно таким было его тело. Только у Рустама глаза пока на месте.

– Я же тебя просил не лгать мне.

Глухой тихий голос, что врезался мне в память навсегда. Тот же человек, который был с Мальцевым в квартире Игоря, пытает теперь Рустама. Дядя Саша не добил его, судя по всему.

– Я не лгу! Клянусь вам, что не знаю! Она мне не сказала! Там был мент, и она не сказала! Не надо! – кричит рокер, когда рука палача прижимает к его обнаженной груди тлеющую сигару.

Ишь, эстет, сигары у него, мерзавец. Бедный Рустам, тут кричи, не кричи – никто не услышит. Стены такие, что громыхание гитар и барабана не пропускали, что им твой крик…

– Мне нужен тот блокнот.

– У меня его никогда не было, он был у Виктора!

– Но после его смерти мы искали в квартире и не нашли. Она не могла его взять, потому что действительно не контактировала с Борецким около года.

– А Витька говорил…

– Лгал. У Риты Лукаш блокнота нет и быть не может. В последние месяцы за ней постоянно следили, у них с Борецким не было никаких отношений, тут она говорила чистую правду. А вот ты мог взять. Итак, где блокнот?

– Клянусь, у меня его нет!

– Я бы хотел тебе верить, только почему-то не верю. Ну ничего, сейчас выколю тебе глаз, и ты скажешь мне правду, чтобы я оставил второй.

– Нет! О боже, нет! Я говорю правду! Нет, не надо, не на…