Синдром Е - Франк Тилье

Люси вышла из квартиры в Л’Аи-де-Роз, и все понеслось на немыслимой скорости. У нее было всего несколько часов на то, на что у другой ушло бы не меньше двух суток. Ее самолет отбывал из аэропорта Лилль-Лескин в 19:10. Международный отдел управления, в котором работал Шарко, договорился с ее начальством – и дальше все произошло как по мановению волшебной палочки: ей оформили командировку, выдали нужные бумаги, забронировали номер в гостинице, переслали электронные авиабилеты туда и обратно… А только что она распечатала полученный опять-таки электронной почтой официальный запрос международного образца… «Боинг» приземлится в Канаде в 20:45 по местному времени. Остановится она в трехзвездочном отеле «Дельта-Монреаль», расположенном между плато Мон-Руаяль и Старой гаванью, – это в двух шагах от архива. В строгих рамках расследования ей отводилось на командировку четыре дня, не считая дня прилета и дня вылета. Однако они не поскупились: целых четыре дня на поиск в архиве старых бумажек – это много!

По дороге домой Люси вспоминала последние слова Шарко, сказанные на платформе скоростного метро в городе Бур-ла-Рен: «Береги себя, детка, давай-ка поосторожнее там…» – и слова эти перекатывались у нее в груди, как камешки, ударяясь одно о другое. При прощальном рукопожатии его палец оказался сверху, Шарко улыбнулся ей, она ему: что ж, два – ноль – потом он, как и в первый раз, ушел, сгорбив плечи и не оборачиваясь. У Люси кольнуло сердце, когда она смотрела ему вслед, долго смотрела, как скрывается в толпе силуэт этого странного человека.

Она приняла душ, уложила вещи – по минимуму, только то, без чего не обойтись, закинула чемодан в багажник, вынесла мусор и, сев в машину, направилась к городскому Клиническому медицинскому центру. Волновалась она просто как никогда. Канада… международное дело… и это дело поручено ей, лейтенантишке, у которой совсем еще недавно только и было дел, что годами перекладывать туда-сюда бумажки в комиссариате Дюнкерка… В глубине души она даже гордилась таким своим взлетом.

Люси налила в два пластмассовых стаканчика кофе и вошла с ними в палату. Верная своему долгу мать, конечно же, была на посту: осваивала с Жюльеттой какую-то игру на видеоприставке. Кровать дочки была завалена раскрасками. Девочка, не отвлекаясь от экрана, увидела краем глаза Люси и улыбнулась, личико ее, обретшее естественный для ребенка ее возраста персиковый цвет, сияло. Врач официально объявил, что завтра Жюльетту выпишут. Люси кинулась обнимать дочку:

– Завтра с утра? Ой, как здорово!

Нацеловавшись, малышка вернулась к прерванной игре… как же давно Люси не видела ее такой веселой! Мать и дочь со стаканчиками кофе в руках смотрели на нее с порога палаты. Собравшись наконец с духом, Люси начала:

– Мам, тебе придется посидеть с Жюльеттой еще как минимум четыре дня. Ну то есть четыре дня и четыре ночи. Мне очень жаль, но расследование оказалось дико сложным и…

– И куда же ты теперь?

– В Монреаль…

У Мари Энебель определенно был дар одним взглядом погружать тебя в чувство вины с головой.

– Значит, теперь за границу. Надеюсь, это, по крайней мере, не опасно?

– Нет-нет, совсем не опасно! Мне надо будет порыться в документах одного архива. Ничего особенно увлекательного, но, к сожалению, обойтись без этого нельзя, ну и надо было отправить туда кого-то, чтобы выполнить работу.

– И конечно же, работу свалили на тебя!

– Можно сказать и так.

Мари слишком хорошо знала свою дочь, чтобы поверить в безобидность командировки: если бы Люси предстояло сразиться с самим дьяволом, она бы сообщила, что идет в лес за грибами. Лучше сменить тему.

– Твой бывший заходил. – Мари показала на серого плюшевого бегемота.

– Мой бывший?.. Ты имеешь в виду Людовика?

– А что, были и другие?

Люси промолчала. Мари печально смотрела на Жюльетту.

– Видела бы ты, как они весело играли… Людовик провел здесь, с Жюльеттой, целых два часа. Его выписали, и он зашел сюда по пути домой. Сказал, если захочешь, можешь ему позвонить. И тебе надо это сделать.

– Мама…

Мари поймала взгляд дочери и больше уже не отводила от Люси глаз.

– Тебе нужен мужчина, Люси. Кто-то, кто внес бы стабильность в твою жизнь, кто умел бы, когда потребуется, вернуть тебя к реальности. Людовик – хороший парень.

– Очень. Вся проблема в том, что я его не люблю.

– Ты не успела его полюбить. Твои близняшки проводят куда больше времени с бабушкой, чем с матерью, это я их воспитываю, я сижу с ними. По-твоему, это нормально?

На самом-то деле Мари была совершенно права. Люси вспомнила, как Шарко говорил о работе: ненасытное чудовище, которое с течением времени срыгивает из своей пасти разрушенные, погубленные семьи.

– Давай подождем, когда расследование будет позади, а, мама? Обещаю тебе остановиться и подумать над этим.

– Подумать, подумать, конечно… Во время прошлого расследования ты говорила то же самое. И в прошлый раз, и в позапрошлый, и в позапозапрошлый…

Во взгляде Мари ясно читался упрек, но одновременно и что-то вроде жалости.

– Уж разумеется, теперь мне не переделать свою дочь, поздно. Ты какая-то железобетонная, Люси, и, чтобы тебя хоть немножко изменить, твои чертовы мозги надо перестроить целиком!

– Но я, по крайней мере, знаю, в кого я пошла!

Люси удалось-таки вытянуть из матери полуулыбку, и Мари погладила дочь по щеке:

– Ну ладно. Я быстренько смотаюсь домой и вернусь. Тебе когда отсюда уходить?

– Самое позднее – в пять. Мне надо быть в аэропорту заранее: регистрация и все такое.