Атаманский клад - Юрий Милютин

— Давно спетые, я с обоих глаз не спускал.

— Будем брать мужика? — отложил молодой заместитель авторучку в сторону. — Или поведем его до конца?

— За ним надо проследить до того момента, когда он начнет предлагать свой товар валютчикам. Выяснить, что привез в этот раз, затем пригласить в момент расчета не самого мужика, а того, кто выкупил драгоценности, чтобы они не исчезали из поля нашего зрения. У пастуха проверить паспорт, узнать, откуда приехал, где прописан, где взял царские награды. И отпустить с миром.

— Я усек, — заместитель понимающе кивнул головой.

— Если эти драгоценности окажутся при нем, — Копенгаген хитро прищурил маленькие глазки. — Во первых, Коца наверняка успел его предупредить, чтобы тот сдавал их только ему, во вторых, наши крестьяне, когда дело касается выгоды, сами не дураки.

— Ты имеешь ввиду, что мужик пришел с пустыми руками? — повернулся заместитель к сексоту. — А когда продаваец и купец придут к общему знаменателю, тогда предъявит и товар?

— Не исключено. Он, тем более, напуган с первого приезда, и убийством Тутушки, и выстрелом из пистолета в его сторону.

— Точно так, Коца, заимев немалую выгоду от сделки с ним, постарался запугать крестьянина, чтобы добыча не проплыла мимо его рук, — с неохотой подтвердил начальник предположения нового бригадира. Посмотрел на Копенгагена. — Тебе дается поручение, не спускать с него глаз до тех пор, пока он не соберется в обратный путь.

— А после?

— Мужика придется задержать все равно, хоть затаренного, хоть пустого. Обязательно отыщется крупинка золота в груде словесного отвала, припасенного им для нас.

— Заметано.

Пастух, устав метаться через трамвайные пути в надежде встретиться с Коцей, решился присмотреться, наконец, к остальным валютчикам в центре базара. Его смущало лишь то обстоятельство, что первого менялу, имевшего дело с ним, убили, а во второе посещение базара выстрел раздался и за его спиной. Но живые деньги были нужны позарез, иначе дочка с внуком и зятем обещались никогда больше не приезжать на отруб, а это грозило до конца своих дней волчьим одиночеством. Тогда для чего и для кого он столько лет старался, таская из заброшенного хутора на своем горбу доски и горбыли, оконные рамы и двери вместе с лудками. До тех пор, пока земля в одном из дворов не просела случайно под резиновыми сапогами, а любопытство не заставило расковырять ямку пошире и поглубже. С того момента родное подворье стало не слишком занимать ум, теперь оно годилось разве что на летнюю дачу на берегу Дона. И то для внуков, когда подрастут, чтобы труд не пропадал даром. Но и та сказочная находка оказалась не последней, под грудой царских мундиров отыскалась старинная карта, крепко натертая воском. Когда мужик взглянул на нее, он узнал безо всяких грамот и место, на котором стоял заброшенный нынче хутор, и стремнину Дона с береговыми изгибами, и неширокий рукав на той стороне реки, отвернувший как раз напротив толстого пня. Он в тот же момент отправился на разведку. Одному богу известно, как не утонул, пробираясь по разгулявшейся весне к месту, указанному на карте. Но он отыскал схрон по приметам, любытство даже в первый раз не заставило разрыть его немедленно. А потом весна взбесилась, все вокруг затопила полая вода, схлынувшая лишь к началу лета. Мужик ночью, уже в разгар уборочной, снова добрался на лодке до заветных зарубок и сумел взглянуть воочию на истинные сокровища. Ничего им взято не было, как заняли вековые ячейки приметы, отодвинутые во время раскопок в сторону. Пастух здраво рассудил, что всему свое время.

Мужик, озираясь по сторонам, добрался через главные ворота до центрального прохода рынка. Затаился, шмыгнув за кавказцев, торгующих картошкой, за грудой ящиков с мешками, зорко вглядываясь в цепочку валютчиков, не обходя вниманием и толпу. После последней встречи с валютчиком, банковавшим на входе, он вдруг ясно ощутил, что стал из себя представлять ценного зверька, шкурку с которого многие не прочь были содрать как по одну сторону закона, так и по другую. Вот и сейчас в поле зрения попали сразу несколько молодых парней, претендующих на роль живодеров.

— Что ты там пристроился? — оскалился на него небритый кавказец, стоявший за прилавком. — Уходи, а то башка сверну.

— Да мне из твоего ничего не надо, — попытался пастух оправдаться. — Я решил передохнуть.

— Уходи, сказал, — спекулянт замахнулся гирей. — На свалку ступай, там картошек много.

— Тю, у меня ею полгектара засажены.

— Ты не понял меня?

Пришлось вылезать снова на проход, забитый народом, откуда осмотреться вокруг не было возможности, но с первой попытки подтвердилось то, о чем предупреждал валютчик и чего опасался он сам. Получалось, что любой контакт с другим менялой грозил окончиться бедой, оставалось отыскать удобное место и ждать объявления на рынке скупщика драгоценностей, внушившего доверие. Мужик, отработав локтями, повернул к выходу, он подходил уже к воротам, когда кто-то вдруг задержал его за широкий рукав плаща. Пастух, не оборачиваясь, резко дернул плечом, но человек, захвативший брезент, отпускать не думал. Мужик, обернувшись, увидел нагло ухмыльнувшегося коренастого мужчину средних лет.

— Куда это мы так спешим? — спросил он. — А со мной поговорить не желаешь?

— Чего тебе надо? — ощерился пастух. — Пусти, я опаздываю на автобус.

— Успеешь… ты не Коцу, случайно, ищешь?

— Какого такого Коцу?

— Валютчика, который стоял на входе в базар.

— Никакого валютчика я не знаю.

— А он просил меня встретить тебя и обслужить.

— Как обслужить?..

— Взять то, что ты принес в этот раз, — мужчина по свойски ухмыльнулся. — Не волнуйся, деньги у меня водятся тоже.

— Ничего я не приносил, и сейчас ничего нету, — насупился пастух угрюмо, интуиция подсказывала, что из этого места ноги нужно уносить немедленно. — Я за колбасой приехал.

— За колбасой? В деревенских магазинах полки опустели, как в советские времена?

— У нас и магазинов не было, как жили на всем своем, так и продолжаем жить.

— Интересный факт, — мужчина недоверчиво прищурил узенькие глазки, поправив под мышкой объемную сумку, перебрал пальцами по рукаву плаща. Но провожать пастуха не спешил. — Ты откуда такой взялся? Из Тьмутаракани, до сих пор не исследованной?

— Нет, я не из Тьму… этой, но у нас тоже газ до сих пор не подведен, топимся дровами, лектричество когда захотят, тогда вырубят, — зачастил мужик, рыская вокруг расширенными зрачками. — Одно радиво гутарить, его не выключали никогда. А зачем тебе мои подробности?

— Я же сказал, что Коца попросил меня встретить тебя и выкупить все побрякушки, на которые вы с ним договаривались. Давай отойдем в сторонку, побеседуем в спокойной обстановке, — мужчина подтолкнул пастуха к углу между входом в продуктовый магазин и хлебной палаткой. — Заодно расскажешь, в каком районе находится твоя деревня, в которой до сих пор нет газа.