Анук, mon amour… - Виктория Платова

– О букинистическом магазине, который один хочеткупить, а другой – продать.

– Нет. Мы говорили не об этом. Вернее, не только обэтом. Знаете, о чем он спросил меня, когда стало ясно, что в ближайшее времякабина не тронется с места?

– О чем?

– Видел ли я фильм «Лифт на эшафот» с Жанной Моро.

– Почему он спросил у вас об этом?

– Обстановка была подходящая. Созвучная названию. Яимею в виду почти водевильную ситуацию с лифтом…

– Я понял. А если бы вы оказались в охваченном пламенемздании – он спросил бы у вас, видели ли вы фильм «Ад в поднебесье»?

– Не знаю. Может быть.

– Так что вы ему ответили насчет Жанны Моро?

– Когда-то я смотрел этот фильм, со своей – тогда ещебудущей – женой. Но абсолютно не помню, о чем там шла речь. Кажется, это былдетектив. Мне показалось, что Ги немного расстроился, когда я не смог вспомнитьсюжет.

– На этом кинематографическая тема была исчерпана?

– Почти. Он поинтересовался еще одним фильмом.

– Каким?

– Довольно необычное название, даже несколькомрачноватое. Погодите, я попытаюсь вспомнить… Я определенно видел его накакой-то афише, я подумал об этом и тогда, в лифте… Ну конечно! Старая афишаФранцузской Синематеки. Из того самого букинистического, бог знает сколько онатам провисела… А фильм назывался «Диллинджер мертв», точно. Знакомое имя –Диллинджер. Вы не знаете, кто это?

– Кажется, был такой американский гангстер.

– Так фильм о гангстерах?

– Понятия не имею. Значит, вы трепались о кино.

– Мы не э-э…трепались о кино. Это не было похоже натреп о кино. Во всяком случае, Ги говорил о Диллинджере как о своем личномвраге. Как будто этот Диллинджер отправил на тот свет всю его семью, увел унего невесту прямо из-под венца и сломал самому Ги позвоночник напоследок.

– Что же привело мсье Кутарба в такое возбуждение? ВедьДиллинджер мертв.

– Мертв?

– Мертв. Если судить по названию… Экстравагантность мсьеКутарба именно в этом и заключалась – в личных счетах с киноперсонажем и вжонглировании фильмами?

– Нет. Разговор о фильмах занял у нас минут десять отсилы.

– А все остальное время?

– Я расспрашивал Ги о его работе. Вернее, о его духах.За несколько дней до нашего знакомства моя жена приобрела «Саламанку»… Нет,«приобрела» – не совсем точное слово. Счастливо воссоединилась со своим запахом– так будет вернее. Она даже внешне изменилась…

– Помолодела лет на двадцать и стала похожа на КимБессинджер?

– Ваша ирония не совсем уместна, мсье Бланшар…

– Простите, не удержался. Не очень-то я доверяю всейэтой рекламе гигиенических средств…

– Духи – не гигиеническое средство. А что касается моейжены – она осталась собой.

– И при этом изменилась?

– Да. Я и забыл, какой она была двадцать три годаназад, когда мы с ней только познакомились. Я забыл, а благодаря этим духам –вспомнил.

– О чем?

– О том, что в молодости она любила группу «SexPistols», мужские рубашки с запонками и сигары. О том, что она никогда не считала,что я подражаю Трумэну Капоте. О том, что она целовалась так, что духзахватывало…

– А духи сыграли роль афродизиака?

– Странно…

– Что странно? Связка «полицейский – афродизиак»?

– Нет. Странно, что вы вообще упомянули афродизиаки.Хотя внезапно нахлынувшие воспоминания… внезапно вернувшуюся память… можносчитать афродизиаком.

– Ваша жена тоже вспомнила о сигарах? И о мужскихрубашках с запонками?

– Нет. Достаточно было того, что вспомнил я.

– Вы сказали ей об этом?

– Я сказал ей только, что эти духи ей идут.

– Вы сказали об этом самому Ги?

– Я был ему благодарен – вот и сказал.

– А он?

– Спросил, какие сигары предпочитала моя жена вмолодости… Духи – и есть воспоминания, примерно к этому сводилась его мысль:ничего другого найти в них невозможно.

– Интересно, что сказала бы на это ваша жена? Двадцатьтри года назад, когда целовалась так, что дух захватывало… Сколько ей былотогда?

– Девятнадцать.

– Вряд ли она думала о каких-то там воспоминаниях. Онаведь и тогда пользовалась духами. Или нет?

– Конечно. Ей нравился запах магнолии, немного дешевый,но убедительный.

– Немного дешевый?

– Я считал его немного дешевым, немного наивным,немного акцентированным, но именно в этом заключался его шарм. А знаете, мсьеБланшар, ведь и в «Саламанке» легко угадывалась магнолия… другая, без налетадешевизны – но все же магнолия.

– Облагороженная временем?

– Облагороженная воспоминаниями. Так что, может быть,Ги не так уж неправ?

– Ги, Ги, Ги… Все так и норовят ухватиться за палец Ги,лизнуть его в задницу…

– Вы как будто недолюбливаете его, мсье Бланшар.

– Я просто пытаюсь быть объективным. О чем еще выговорили?

– О ловушках.

– В контексте духов?

– В контексте застрявшего лифта. Но и в контексте духов– тоже. И в контексте воспоминаний. Ги употребил еще одно слово – «капкан».

– Букинистический в этом же контексте не упоминался?

– Не припомню. Возможно.

– А сам мсье Кутарба не расспрашивал вас о его бывшихвладельцах?

– Нет.

– Разговор вертелся только вокруг двух дурацкихфильмов, одного дурацкого запаха и вашей жены?

– И вокруг ловушек.

– Капканов?

– Да. Мы ведь застряли в лифте, не забывайте. Запах – иесть ловушка, примерно к этому сводилась его мысль, и выбраться из запахагораздо сложнее, чем из застрявшего лифта. Но даже если ты и выберешься – нефакт, что окажешься на нужном этаже.

– Вздор. До нужного этажа всегда можно дойти пешком.

– Если есть лестница. И если эта лестница куда-нибудьведет.

– Час от часу не легче… Это чудное умозаключениепринадлежит вам? Или ему?

– Ему.

– Лестницы вызывают в нем такую же ярость, как икиношный Диллинджер?

– Особой ярости по отношению к лестницам я не заметил.Настороженность – да, но отнюдь не ярость.