Шумный балаган - Владимир Колычев

Опытный, а значит, искушенный в вопросах высокой иерархии метрдотель глянул на Катю. И ее тоже узнал. Глаза чуть на лоб не полезли от изумления. Екатерина Кравцовская собственной персоной! И даже не важно, что Катя – звезда российской эстрады. Куда важней, что Катя – легенда отдельно взятого ресторана, в котором она сейчас и находилась.

– Екатерина Кравцовская! – во всеуслышание объявил ошалевший от удивления руководитель инструментального ансамбля.

Зал оживился. Дмитрий с интересом наблюдал, как мужчины устремляют взгляды со своих спутниц на немеркнущую звезду знаменитого «Балагана».

Катя не заставила себя долго ждать.

– «В шумном балагане, любят собираться…»

Именно этой песни и ждала от нее публика. Именно с этой песни она и начала… Именно под эту песню в зал вошел Костя, а вместе с ним друзья его детства и лихой юности. Он, Антон и Леонид. Евгения и Алика с ними не было… Все трое – в меру выпившие, в меру раскованные.

Костя смотрел на Катю, но шел к Дмитрию. Вроде и не видит его, а идет точно по курсу. Остановился возле его столика, без приглашения занял свободное место. Да и какое может быть приглашение, если он здесь полный хозяин.

– У тебя что, роман с ней? – спросил он неприемлемо жестко для дружеской беседы.

– Да, – Дмитрий даже растерялся от столь стремительного натиска. – А что?

– Ты как будто не знаешь о наших с ней отношениях.

– Какие отношения? – не понял Миронов. – Нет у вас никаких с ней отношений. Вы ж ее совсем забыли.

– Это наша вина. И наши проблемы, – влез в разговор Антон.

Дмитрию не понравился его тон. Как будто он что-то украл.

– Дима, ты неправ, – качнул головой Леонид. – Ты не должен был приводить к нам в дом Катю.

– Ничего не понимаю.

– А тут и понимать нечего. Ты влез на запретную территорию.

– Да, я знаю, вы давали какое-то слово, – вспомнил Дмитрий.

– Не какое-то слово! – нахмурил брови Антон. – А железное слово! Мы его всю жизнь держали, понял?

– Но я же никакого слова не давал.

– Ты в системе, Дима. Ты в нашей системе. Ты с нами, Дима, ты не имеешь права нас предавать!

– Это, по-вашему, предательство? – возмутился Дмитрий.

Никак не думал он, что дело может принять такой оборот. Он-то думал, что Костя и его друзья совершенно забыли о Кате. Но выясняется, что это не так. Надо же было разбудить вулкан.

– Может, и не совсем, – пожал плечами Костя. – Но ты должен отчалить, Дима!

Наверное, впервые за всю свою жизнь Дмитрию стало по-настоящему страшно. Костя – хороший парень, но если на него находит, то лучше не попадать под его горячую руку. Цепень в свое время попал, были и другие. Теперь и сам Дмитрий мог стать жертвой его хладнокровной агрессии. Из-за Кати, которую Костя не хотел ему отдавать. Как не хотел отдавать в свое время Цепню.

– Ну а если я ее люблю? – возмущенно вопросил Дмитрий.

А ведь он в самом деле готов был в нее влюбиться. Но Костя уже любит ее. Как будто из каких-то темных глубин поднялось в нем это чувство. И глаза у Кости стали темными-темными. Редкое, но очень опасное явление.

– Перелюбишь.

– Но я тебе не собака, чтобы меня гнать!

– Вот и не будь собакой, Дима. Уйди красиво – как человек.

– Но так нельзя!

– Знаю, что нельзя. Но ты все равно уйди.

Костя был очень опасен в своем холодном, как сталь, гневе. Дмитрий не хотел с ним связываться. Но не сдвинулся бы с места, не уступил бы ему, если бы не знал ту старую и так резко помолодевшую историю трех друзей, которые не смогли поделить одну девушку. Кто-то из них был третьим лишним, кто-то четвертым. Кто именно – неясно. Но Дмитрий точно был в этой истории пятым лишним. Его настойчиво просили уйти. Да, наверное, так будет лучше для всех.

– Ладно… Но только из уважения к тебе…

– Хорошо, что ты меня уважаешь, Дима, – печально усмехнулся Костя. – Плохо, что я сам себя уважать перестал. Всю жизнь как идиот. Нельзя так было.

– Нельзя, – кивнул Антон. – Как пацаны дурью страдали.

– Так не вышла еще дурь, – ухмыльнулся Ленька. – Или вышла?

– Не знаю, – пожал плечами Антон. – Хотелось бы.

Друзья разговаривали между собой. О Кате говорили, о своем и общем к ней отношении. Дмитрий понял, что в этом разговоре он лишний. И покинул чрезмерно шумный «Балаган».