Обмани меня нежно - Наталья Андреева

Как они будут жить дальше.

Однажды вечером, когда солнце уже село и все развлечения вне бунгало, где они жили, закончились, любимый муж сказал ей:

– Хочешь посмеяться? Мне сегодня пришло письмо от дяди Бори. Я тебе рассказывал о пароле? Роза для Елены Блэйк.

– Посмеяться?!

– Давай отнесемся к этому с юмором. Смотри-ка! «Дядюшка» написал мне под паролем своей дочки! Как же я по нему соскучился!

– Да ты каждый день костеришь его на чем свет стоит!

– Выпускаю пар. На самом деле я зла на него не держу. Он ведь нас с тобой наконец познакомил.

Гера пододвинул к ней ноут:

– Читай.

Перед глазами замелькали строчки.

«Здравствуй, племянничек! На днях я списался с Денисом и выяснил, что все обошлось. А ты хитер! Зря я так поспешно отбыл в Америку. Недооценил тебя. Я слышал также, что ты женился. Что ж, желаю тебе, как говорится, большого семейного счастья! Надеюсь, ты на меня не в обиде. Ведь я тебе помогал ну и сам немножко заработал. Твоя жизнь наверняка теперь изменится, но если ты вдруг передумаешь... Пароль тот же. Через три дня в аэропорту Бостон-Логан, штат Массачусетс. На родину я ни ногой. Учти. Дядюшка».

– И что это значит? – напряженно спросила Катя.

– Он ведь думает, что я впаривал ему копии.

– Как же ты не смог определить, что перед тобой подделки? – ядовито спросила она.

– Во-первых, я их в другом виде и не наблюдал. Во-вторых, за двадцать лет да еще при таких условиях хранения картины вполне натурально состарились. В-третьих, я не эксперт. Это дело сложное и трудоемкое. Ты, кстати, тоже ошиблась.

– Признаю, влетела. Но ведь это нас спасло!

– «Дядюшка», похоже, не знает, на ком я женился, – рассмеялся Гера. – Откуда? А вот взять, да и написать ему... Привет от Кати Семеновой-Голицыной!

Гера развернул к себе ноут.

– Не смей! – схватила она его за руку.

– Почему?

– Мало ли что? Пусть по-прежнему заблуждается, что мы друг о друге не знаем.

– Что ты задумала? – подозрительно посмотрел на нее Гера.

– Пока не знаю. Но на покой мне еще рано. Да с таким партнером!

Он рассмеялся.

– Итак, нас четверо. Ты, я, дядюшка и Зоя. Черт возьми, это же здорово! Вот только разберусь кое с кем в Питере.

– Я тебя люблю.

В последнее время она говорила ему это чаще, чем он ей. Так уж устроены мужчины. Пока они не добились цели, слова любви слетают с их губ легко, зато потом на них висит пудовый замок. Родник, который бил ключом, весь уходит под землю. Женщины же, наоборот, постоянно фиксируют результат. Однажды снятая с их уст печать молчания открывает словесный водопад.

Ей постоянно хотелось говорить ему о том, какой он замечательный. Особенно вечерами, когда вокруг стояла темень и их покой сторожил притаившийся за огромным окном океан. Еще пара дней, и все закончится. Они вернутся в Москву. Потом поедут в Питер, где их с нетерпением ждет Зоя. Потом...

Она не знала, что будет потом. Но что-нибудь они с Герой обязательно придумают...

* * *

Питер, конец осени

Громов был счастлив. Странно, стена никуда не делась, ров тоже не засыпан, а преграды между ним и Счастьем больше нет.

Сначала, конечно, все было плохо. Из органов его очень настойчиво попросили. Хорошо, не возбудили дело. Стрельба почти в самом центре Москвы – событие, попавшее во все мировые новости, это из ряда вон. Выстрел был произведен из табельного оружия Валерия Громова девушкой, которую он завербовал. И этого ему не простили. Он посчитал, что еще легко отделался.

Первое время ему было плохо. Он просто места себе не находил. Казалось, что конец света для него случился. А потом этот конец как-то сам собой преобразовался в начало. Начало его безмерного счастья.

Помог ему отец Виолетты. Устроил начальником службы безопасности в солидную питерскую фирму. И, оказалось, Валерий нашел свое место в жизни. Его устраивало все: работа, с которой он великолепно справлялся, зарплата, пусть не космическая, но вполне достойная, даже город, в который он переехал, потому что здесь жила его любимая девушка. Инцидент в отеле для Виолетты обошелся без последствий. Но испугалась она здорово и сильно после этого изменилась.

Маме довольно-таки легко удалось склонить ее к браку с Громовым. Виолетта в силу своей инертности не понимала, как ей следует поступить, какие действия предпринять, чтобы выйти из того состояния, в котором она находилась. Зато ее мать это прекрасно поняла. В конце осени Валерий повел Виолетту в питерский загс.

В скобках заметим, что мать оказалась права. Замужество – это то, в чем ее девочка нашла свое призвание. Виолетта очень скоро родила первого ребенка, и тут оказалось, что она сумасшедшая мать. В прошлое ушли накладные ногти, наращенные ресницы и выбеленные волосы. Туда же ушли туфли на непомерной шпильке, легинсы и мини-юбки. Виолетта, обладающая отменным аппетитом, растолстела еще в период первой беременности и не собиралась сбавлять обороты. Она рожала детей с такой скоростью, что Громов не успевал опомниться.

Его мать была счастлива, отец счастлив: по зеленому газону на их даче, визжа, носились дети. Клубника не успевала созревать, в то время как раньше ягоды доставались воронам. В конце концов детей стало так много, что бабушкам с дедушками приходилось их делить. Одни дети носились по московским газонам, другие топтали питерские, одни ели московскую клубнику, в то время как другие вдохновенно опустошали грядки под Питером. Виолетта толстела, а Валерий худел, тем не менее он был счастлив. Георгий Голицын исчез из его жизни, как дурной сон. Да и не в Голицыне было дело, как оказалось.

Стресс у Виолетты прошел, когда она родила шестого ребенка. Девочку. Было утро. Роды прошли легко, и Виолетта решила слегка перекусить. Она взяла с принесенного нянечкой подноса аппетитный бутерброд, поднесла его ко рту, и вдруг ее рука замерла. Она что-то вспомнила, положила бутерброд обратно и взяла лежащее на тумбочке зеркальце.

То, что она там увидела, ее потрясло. «Где я? Что со мной?» Она с недоумением перевела взгляд в окно. Было утро, и сияло солнце. В палату вошел улыбающийся Валя.

– Девочка, – безразлично сказала она.

– Девочка! – с восторгом повторил он. – Вета, я тебя люблю!

«А я?» – она с недоумением посмотрела на Валю. Он был таким же открытием, как и ее отражение в зеркале. Она вдруг вспомнила, как держала в руке пистолет. И в голове мелькнула запоздалая мысль: «А если бы я все-таки попала?»

И представив себе, что было бы, попади она в Жору или в его невесту, Виолетта разрыдалась.

Больше она детей не рожала.

* * *

Питер, примерно в то же время