Адская ширма - И. Дж. Паркер

— Ну ладно, довольно! — угрюмо сказал Акитада. — Будем надеяться, что эти пророчества не сбудутся. А теперь уйдите отсюда.

Госпожа Вишневый Цвет послушно вышла, уводя с собой всхлипывающую служанку. Кобэ закрыл за ними дверь и присел на корточки рядом с Акитадой.

— Ах ты бедняга! — сказал он Торе. — Женщины бывают сущими дьяволицами, но ты не верь тому, что она сказала. Придет врач и вылечит тебя — будешь как новенький.

Тора, стиснув губы, смотрел в потолок и молчал.

Наконец явился старый согбенный монах в поношенном черном одеянии, заляпанном какими-то пятнами на груди и на рукавах, и принялся осматривать больного, беспрестанно качая головой и что-то бормоча. К раздражению Акитады, он начал свой неторопливый осмотр не с главного увечья, а почему-то первым делом изучил Торино лицо, глаза, язык и пощупал пульс. Он долго колдовал над телом пациента своими узловатыми пальцами, пока Акитада не остановил его окриком «Ну хватит!». Тогда он разомкнул сморщенный рот и изрек:

— Холодные и влажные кожные покровы и чрезвычайная бледность свидетельствуют о том, что жизненные силы покинули больного и он находится в «отрицательном» состоянии. Это означает, что мужскую силу ян ослабила и превозмогла женская сила инь, существенно нарушив при этом обычное равновесие энергии.

Глаза Торы округлились от ужаса.

— Она лишила меня мужского достоинства! — простонал он. — Я так и знал. Теперь просто прикончите меня — я не собираюсь оставаться на всю жизнь кастратом!

Кобэ только сочувственно качал головой, но Акитада накинулся на монаха:

— Хватит пороть всякую чушь! Ты наверняка можешь сделать что-нибудь, можешь как-то снять припухлость и уменьшить боль. Что там у тебя со льдом? Принес?

Монах порылся у себя в узелке и извлек из него каменный горшочек и коробочку со снадобьями.

— Человеческое тело слабо и недолговечно, — изрек он. — Оно ненадежно, нечисто и непросветленно. —

Он взял в руки горшочек и остановился в нерешительности, потом, кивнув бритой головой в сторону двери, сказал: — Она всегда велит прикладывать к распухшим местам лед. Не скажу, что это неправильно, поскольку опухание сопровождается жаром, но в таких серьезных случаях этот способ опасен. Я бы не советовал прибегать к нему, а использовал бы пиявок. Они снимут опухоль, не вызывая переохлаждения.

Услышав такое, Тора только еще крепче вцепился пальцами в руку Акитады, и тот сказал:

— Приложишь лед. Этой женщине с ее профессией виднее, что лучше в таких случаях.

— Женская любовь заводит в дебри заблуждений, — проворчал монах. — Ну что ж, не хотите пиявок, так и не надо, дело ваше. — С этими словами он обернул лед в тряпочку и приложил его к паху Торы.

Тора вздохнул и сразу же почувствовал облегчение. Потом старый монах ощупал синяки на груди Торы.

— Переломанных ребер нет, — заключил он, — но, возможно, повреждены какие-нибудь жизненно важные органы. Холодный пот у больного свидетельствует о возможном разрыве, но говорить об этом с уверенностью пока слишком рано.

— А если разрыв есть? — спросил Акитада, с ужасом представив себе, как медленно, в муках умирает Тора от внутренних повреждений.

Но монах как ни в чем не бывало завязал свой узелок и поднялся.

— Все мы должны быть готовы покинуть этот никчемный мир, — благочинно изрек он.

Скорбная тишина повисла в комнатушке, когда он ушел. Ее нарушил Тора, осторожно сказав:

— А лед, кажись, помогает.

— Вот и отлично! — воскликнул Кобэ. — Вот видишь?! Я же говорил, что все будет хорошо!

— А что с дыханием? — спросил Акитада.

— Все так же. — Тора серьезно посмотрел на него. — Я не боюсь умереть.

— Ты не умрешь! — воскликнул Акитада и вскочил. — Где повозка? Ты сейчас же поедешь домой, там Сэймэй вылечит тебя.

Дверь открылась, и госпожа Вишневый Цвет с порога сообщила:

— Господин начальник полиции, к вам посыльный.

Кобэ вышел, а госпожа Вишневый Цвет робко приблизилась. Она явно успела поплакать — это было заметно по черным кругам размазанной краски вокруг глаз, напоминавших теперь барсучьи.

— Прости меня, пожалуйста, Тора. Мне очень, очень жаль, — сказала она больному. — Я постараюсь возместить тебе это. Можешь взять все, что у меня есть.

Тора вяло махнул рукой.

— Не надо, забудем об этом!

— Нет, нет! — принялась настаивать она, горестно заламывая руки, когда в комнатушку снова заглянул Кобэ.

— Повозка готова. Но мне придется оставить вас. Похоже, они нашли Нагаоку. Мертвого. С проломленной головой.