На шаг сзади - Хеннинг Манкелль

– Без кофе полиция не работает, – подтвердил Валландер.

– Никакая работа без кофе не идет.

Они замолчали, задумавшись о роли кофе в жизни общества. Несколько посетителей за соседним столиком встали и пошли к выходу.

– По-моему, я никогда не имел дело с таким странным убийством, – вдруг сказал Нюберг.

– Я тоже. Жестокость и бессмысленность, Я не могу даже представить себе мотив.

– Возможно, конечно, представить себе извращенца, убивающего для удовольствия, – сказал Нюберг. – Преступление планирует загодя… спланирует, убьет – и наслаждается. И еще устраивает из этого спектакль.

– Я не исключаю, что так оно и есть, – сказал Валландер. – Но как Сведбергу удалось так быстро напасть на след? Этого я не понимаю.

– Я могу представить себе только одно объяснение. Сведберг не нападал ни на какой след. Он просто-напросто знал, кто это сделал. Или имел очень сильные подозрения. Но вот вопрос, почему он нам ничего не сказал, еще важнее. Это, можно сказать, вопрос вопросов.

– Ты думаешь, это был кто-то, кого мы все знаем?

– Не обязательно. Кстати, есть и еще одна версия. Сведберг не знал, кто это сделал. И даже никого не подозревал. Но он боялся, что это может быть кто-то из его знакомых.

Нюберг прав. Подозревать и бояться – не одно и то же.

– И тогда можно объяснить, почему он держал свое расследование в тайне, – продолжил Нюберг. – Представь себе – он опасается, что это кто-то из его знакомых. Скорее всего, близких знакомых. Но точно он не знает. И хочет узнать наверняка, прежде чем известить нас. А если окажется, что его опасения напрасны, никто ничего не узнает.

Валландер уставился на Нюберга – это же совершенно неожиданный угол зрения.

– Допустим, – сказал он, – Сведбергу становится известно, что кто-то из молодых людей исчез. Через несколько дней он начинает свое тайное частное расследование и продолжает его почти весь отпуск Пока его самого не убивают. Допустим, что им движет не конкретное подозрение, а страх, что преступление совершил некий его знакомый. Впрочем, такого рода страх сам по себе содержит элементы подозрения. Допустим далее, что он прав в своих предположениях. Он теперь знает, кто повинен в исчезновении ребят.

– Это маловероятно, – сказал Нюберг. – Тогда он бы обязательно сказал нам. Сведберг не мог бы скрыть такое.

Валландер кивнул. Опять Нюберг прав.

– Хорошо, допустим, он не знает, что ребята мертвы. Но он этого боится. И он подозревает определенное лицо. Будем считать, что теперь он знает, кто связан с этим исчезновением. И он спрашивает этого человека напрямую. И что происходит?

– Его убивают.

– А в квартире устраивают кавардак, чтобы было похоже на кражу со взломом. Какие-то вещи исчезают. Телескоп, например. Тот самый, который мы нашли у Стуре Бьорклунда в сарае.

– Вспомни дверь, – сказал Нюберг. – Я совершенно убежден, что Сведберг сам впустил в свой дом убийцу. Или у того даже были ключи.

– То есть все одно к одному – это хороший знакомый Сведберга.

– Который к тому же знает, что у Сведберга есть кузен по имени Бьорклунд. Еще один способ сбить нас со следа – он прячет телескоп в сарае Бьорклунда.

Официантка принесла счет. Увлекшись, Валландер ее не заметил.

– И где тогда общий знаменатель? Мы знаем двоих – Брур Сунделиус и неизвестная женщина по имени Луиза.

Нюберг покачал головой:

– Женщина вряд ли такое совершит. При том что несколько лет назад в аналогичных обстоятельствах я убедился, что и такое бывает.

– И тем более вряд ли Брур Сунделиус, – сказал Валландер. – У него ноги никуда не годятся. С головой все в порядке, а ноги подводят. Здоровье не то.

– Тогда это кто-то, о ком мы пока ничего не знаем, – сказал Нюберг. – Наверное, у Сведберга были и другие близкие знакомые.

– Я начинаю ретроспективное расследование, – сказал Валландер. – С завтрашнего дня начну изучать биографию Сведберга.

– Думаю, это верный путь, – одобрил Нюберг. – Тем временем получим результаты технической экспертизы. В первую очередь отпечатки пальцев. Завтра, надеюсь, уже кое-что будет.

– И оружие, – напомнил Валландер. – Это тоже очень важно.

Валландер взял счет. Нюберг во что бы то ни стало хотел заплатить за себя.

– Мы спишем это как представительские расходы, – сказал Валландер.

– Это не пройдет.

Валландер полез за бумажником, но бумажника не было. Тут же перед глазами возникла картинка: кухонный стол, а на нем бумажник.

– Я все равно угощаю, – настаивал Валландер. – Но я, к сожалению, забыл бумажник дома.

Нюберг достал из кармана кошелек – у него было двести крон. Счет был вдвое больше.

– За углом есть банкомат, – сказал Валландер.

– Я этими карточками не пользуюсь, – проворчал Нюберг.

Официантка выключила и включила свет, потом подошла к столу. Они были последними в зале. Нюберг показал удостоверение. Она подозрительно его рассмотрела:

– У нас кредита нет.

– Мы полицейские, – запротестовал Валландер. – Может же такое случиться – я забыл бумажник.

– У нас кредита нет, – повторила официантка. – Если вы не заплатите, я буду вынуждена на вас заявить.

– Заявить куда?

– В полицию.

Валландер уже готов был вспылить, но Нюберг удержал его.

– Это может быть интересно, – сказал он.

– Так будете платить или нет?

– Я думаю, вам лучше позвонить в полицию.

Официантка заперла наружную дверь и ушла звонить. Минуту спустя она вернулась.

– Сейчас приедет полиция, – сказала она. – До этого прошу не двигаться с места.

Через пять минут они услышали, как у входа остановилась патрульная машина. Вошли двое полицейских, один из них – Эдмундссон.

– У нас проблема, – сказал Валландер. – Я забыл бумажник, а у Нюберга не хватает наличных. В кредит здесь не кормят. Нюберг показал ей удостоверение, но оно на нее не произвело впечатления.

Эдмундссон захохотал.

– На сколько счет? – спросил он.

– Четыреста крон.

Эдмундссон вытащил бумажник и заплатил.

– Я не виновата, – смущенно сказала официантка. – Хозяин не велит кормить в кредит ни при каких условиях.

– А кто хозяин?

– Фредрикссон. Альф Фредрикссон.

– Такой большой и толстый? Живет в Сварт?