Плач - К. Дж. Сэнсом

Я отвел Милдмора к себе в контору. Барак и Скелли с любопытством посмотрели на него, когда я вел его в свой кабинет. Я предложил ему сесть, и он опустился на стул и неловко огляделся. Дружелюбным тоном, стараясь успокоить его, я спросил:

– Не желаете ли бокал пива?

– Нет, сэр, благодарю вас.

Милдмор помялся, теребя свою редкую бородку. Внешность у него была не очень внушительной, но, будучи тюремщиком в Тауэре, он наверняка видел – а возможно, и делал – страшные вещи. И вдруг он выпалил:

– Я полагаю, вы расследуете убийство печатника Армистеда Грининга.

– Да.

– Официально? – Глаза тюремщика уставились на меня в тревожном напряжении. – Говорят, вы действуете по поручению его родителей.

– Кто говорит? – мягко спросил я.

– Друзья. Они сказали мне, что приходил заслуживающий доверия человек по имени Уильям Сесил и сказал, что сотрудничать с вами безопасно. Сесил пытается выследить троих друзей Грининга, которые тоже пропали. А еще пропал его подмастерье.

Я внимательнее присмотрелся к Милдмору. Его глаза бегали и избегали встречаться с моими. Мне подумалось, что если ему известно все это, он должен быть связан с радикалами. Внезапно молодой человек прямо посмотрел на меня.

– Сэр, зачем вы вчера приходили в Тауэр?

Чуть подумав, я сказал:

– Я вам отвечу. Но сначала позвольте мне вас заверить, что ваши друзья говорили правду. Я не работаю на какого-нибудь врага реформизма.

Тюремщик пристально посмотрел на меня.

– Надо полагать, существует связь между смертью Грининга и… Тауэром?

– Скорее, он был как-то связан с Анной Эскью. Всплыло ее имя. – Я не мог упомянуть предсмертные слова Элиаса – ведь Милдмор даже не знал о смерти подмастерья.

На лбу молодого тюремщика выступила бусинка пота. Он проговорил, обращаясь и ко мне, и к себе самому:

– Значит, я должен вам довериться. Не могу понять, почему они не пришли за мной. – Он сделал паузу и добавил: – Они бы меня не пожалели. Если б разузнали про книгу.

От этих слов я остолбенел, вцепившись в подлокотники кресла и стараясь не выдать своих чувств. Надеясь, что мой тон по-прежнему звучит непринужденно, я спросил:

– Вы знали мастера Грининга?

Милдмор сцепил свои тощие руки.

– Да. Я был на нескольких встречах у него в типографии. С теми, другими людьми. – Он глубоко вздохнул, а потом дрожащим голосом сказал: – То, что я сделал в Тауэре для Анны Эскью, было совершено из жалости и по велению совести. Но к вам я пришел из страха. – Он потупился.

– Я полагаю, вы пришли сообщить мне что-то важное, любезнейший Милдмор. Не торопитесь, я вижу, что вы волнуетесь. Позвольте, я предупрежу моих сотрудников, чтобы нас не беспокоили.

Я встал, и мой посетитель кивнул. Он действительно теперь немного успокоился, как это бывает, когда человек решил раскрыть важную тайну. Я вышел в контору. Николаса так и не было. Я подошел к столу Барака и быстро написал записку лорду Парру, сообщая, что Милдмор у меня в конторе, и прося прислать несколько человек, чтобы он, по крайней мере, не убежал. Джек озадаченно посмотрел на меня, но я приложил палец к губам и прошептал:

– Ты не мог бы доставить для меня срочное сообщение в Уайтхолл? Лорду-камергеру королевы.

– Меня пустят туда? – засомневался мой помощник.

– Скажи, что я работаю в Научном совете королевы по неотложному делу для лорда Парра. Как можно скорее. – Я запечатал записку и протянул ее Джеку.