Предсказание - End - Татьяна Степанова

После большого трудно вновь возвращаться к малому. После общего – к частному, после событий чрезвычайных – к обыденности, повседневности.

Прошла ровно неделя. Тихий Городок мало-помалу приходил в себя. На улицах убирали следы разгрома и битое стекло. Осколки хрустели под ногами, их сметали метлами, собирали в мусорные баки. Битое стекло было повсюду. Сергею Мещерскому чудилось, что оно скрипит даже на зубах.

В разбитые камнями окна вставляли новые стекла. ОМОН вернулся в казармы. Город наводнили бригады стекольщиков, маляров, штукатуров. Большая бригада из столичных правоохранительных ведомств прибыла и по линии МВД и прокуратуры с тотальной проверкой. И, как это и бывает при «разборках сверху», глубинка затаилась, легла на дно, предчувствуя суровые времена. Всю неделю события в Тихом Городке обсуждались на разные лады на всех радиостанциях и по телевидению. Частенько в эфире всплывало словцо «экстремизм». Но в самом Тихом Городке такими учеными столичными кликухами себе никто голову не забивал. Достаточно того, что в разбитые окна вставляли новые стекла, ловившие солнечных зайчиков последних теплых августовских дней. Осень на берегах туманной Колокши была уже не за горами. Под ноги стелились желтые листья, и не было им числа.

Почти всю неделю сам Мещерский провел в прокуратуре, отвечая на вопросы столичных следователей-«важняков». Роль одного из главных свидетелей по делу оказалась трудной, но он худо-бедно с ней справлялся.

Прокурора Илью Костоглазова отстранили от занимаемой должности, и он, как простой законопослушный гражданин, тоже являлся на беседы с проверяющими. Мещерский сталкивался с ним в коридорах прокуратуры, где Костоглазов был более не хозяин. Здесь же, в прокуратуре, где располагался штаб оперативно-следственной бригады из Москвы, Мещерский несколько раз встретил и Кассиопею. Ее вызвали к следователю, как только она выписалась из больницы.

Проверяющий, который допрашивал Мещерского, был молод, умен и, как ни странно, полон сочувствия к Тихому Городку и его обитателям. Он искренне пытался разобраться, что же стряслось. У него это пока не очень получалось, но он не сдавался и пахал с утра до ночи. От него Мещерский узнал, что Кассиопея проходит в этом деле сразу в трех ипостасях – как потерпевшая от хулиганских действий толпы, как законный представитель своего брата, тоже потерпевшего и до сих пор находящегося в реанимации с тяжкими телесными повреждениями, и как обвиняемая по делу о распространении наркотических средств и притоносодержательстве. Последнее поразило Мещерского безмерно.

– А что вы хотите? – пожимал плечами следователь из Москвы. – В ходе обыска в салоне красоты, где была убита Кира Горелова, мы обнаружили опий, замаскированный под пакетики с зеленым травяным чаем. В крови обеих обвиняемых, Юлии Шубиной и гражданки Бардиной Веры Захаровны, экспертиза обнаружила следы наркотика. К нам поступили данные анализов из больницы, где сейчас лечится жена прокурора Марина Андреевна. У нее тоже зафиксированы опиаты в крови. На допросе Кассиопея Хайретдинова призналась в том, что в течение нескольких месяцев давала эти препараты под видом чая своим клиенткам, с которыми она фактически организовала у себя в салоне оккультное общество и проводила спиритические сеансы. Этот препарат на основе опия обладает галлюциногенными свойствами. Думаю, что в ходе этих оккультных сеансов, да и потом им мерещилось черт знает что.

Мерещилось? Ну да, конечно, мерещилось, конечно же… всем…