Посмертный портрет - Нора Робертс

– Проверь данные и о Брайтстар тоже.

– У Брайтстар есть небольшой прокол, – спустя мгновение ответила Пибоди. – Хранение запрещенных наркотиков двенадцать лет назад. Небольшой запас «Экзотики». Признана виновной, приговорена к трем месяцам общественных работ. Брайтстар – свободный художник, имеет в доме студию. Брат чист, родители тоже, но у племянника есть две записи. Одна – хранение запрещенных наркотиков в возрасте двадцати трех лет, другая – оскорбление действием, совершенное прошлой весной. В настоящее время живет в Бостоне.

– Может быть, с ним стоит потолковать. Включи его в перечень. Проверим, не посещал ли он вчера наш благословенный город. Получи расписание занятий профессора Браунинг. Я хочу заехать к ней сегодня же.

Ева шла по белому коридору морга. «Да, здесь пользуются сильными дезинфицирующими, – думала она. – Но от запаха никуда не скроешься. Он заполняет собой все щели и витает в воздухе».

Рэйчел Хоуард уже лежала на столе из нержавеющей стали, и над ней трудился патологоанатом Морс. Его лимонно-желтый костюм был прикрыт длинным зеленым халатом; волосы, собранные в целых три конских хвоста, выбивались из-под хирургической шапочки. Почему-то эта прическа никому не казалась смешной.

Ева склонилась над трупом и сразу увидела причину смерти. Аутопсия не оставляет аккуратных маленьких отверстий напротив сердца.

– Ну, что ты мне скажешь?

– Что бутерброд всегда падает маслом вниз.

– Запишу к себе в дневник. Причина смерти – удар в сердце?

– Верно. Очень точный и быстрый. Стилет, старомодный нож для колки льда или что-то в этом роде. Он действовал без шума и пыли.

– Он? Есть следы сексуальных домогательств?

– «Он» – в смысле убийца. Никаких сексуальных домогательств. Несколько небольших синяков, которые могли возникнуть во время перевозки. Без шума и пыли, – повторил Морс. – Он перевязал рану. Я видел следы клея вокруг. Аккуратный кружочек. И еще вот это. – Он повернул руку Рэйчел ладонью вверх. – Видишь красную точку? Это след шприца.

– Она не похожа на наркоманку. Кроме того, странное место для инъекции наркотика. Он что-то вколол ей. Наверно, транквилизатор.

– Увидим, когда получим результаты токсикологического анализа. Кроме прокола, на теле нет следов насилия. Однако есть слабо выраженные рубцы на запястьях, левом колене и правом локте. Посмотри сама.

Он протянул ей вторую пару очков-микроскопов.

– Следы от веревок? – спросила Ева, взяв очки. – Странный способ связывать человека.

– Обсудим эти странности как-нибудь в другой раз. Приглядись внимательнее.

Ева отрегулировала очки и склонилась над телом. Теперь она видела еле заметные тонкие линии, которые на свету отливали голубым.

– Какая-то проволока, – сказал Морс. – Не веревка.

– Чтобы придать позу… Он пользовался проволокой, чтобы придать ей позу! Следы на верхней части одного запястья и на нижней части другого. Он сложил ей руки на колене. Скрестил ноги и прикрутил проволокой к стулу. На фотографии проволоки не видно, но он мог отретушировать снимок.

Ева выпрямилась и вынула из сумки один отпечаток.

– Как тебе нравится эта гипотеза?

Морс поднял очки на лоб и внимательно изучил фотографию.

– Похоже. Значит, он фотографирует мертвых… Вообще-то такой обычай существовал лет двести назад. Может, теперь он вновь вошел в моду?

– Какой обычай?

– Придавать мертвым мирную позу, а потом фотографировать. Люди хранили эти снимки в специальных альбомах.

– Не перестаю удивляться человеческой испорченности.

– Не знаю… Это делали для памяти и утешения.

– Может быть, он хочет запомнить ее, – задумчиво сказала Ева, – но еще сильнее хочет, чтобы запомнили его… Мне нужны результаты токсикологического анализа.

– Потерпи, моя радость. Немного потерпи.

– Она не сопротивлялась или не могла сопротивляться. Либо она знала этого человека и доверяла ему, либо была лишена способности двигаться. Он привез ее туда, где сделал этот снимок. – Ева сунула фотографию обратно в сумку. – Либо она уже была мертва, либо он убил ее там – могу держать пари, что верно последнее. Потом он перевязал жертву, чтобы кровь не просочилась сквозь рубашку, придал ей нужную позу и сфотографировал. Снова погрузил в машину и бросил в контейнер для утилизации мусора напротив магазина, в котором она работала.

Она начала расхаживать по комнате.

– Может быть, убийца живет где-то по соседству. Видел ее каждый день, и это превратилось в манию. Не сексуальную, но манию. Он фотографирует ее, ходит за ней по пятам. Приходит в магазин, а она ничего не подозревает. Она дружелюбна. Возможно, знает его по имени… Либо это кто-то из университета. Знакомый человек. Человек, вызывающий доверие. Может быть, он предложил довезти ее до дома или до университета. Так или иначе, но он уговорил ее. Ей наверняка было знакомо его лицо. – Ева вздохнула, глядя на Рэйчел сверху вниз. – Так же, как ему – ее…

Слегка освежившаяся после дезинфекционной обработки в морге, Ева остановила машину у тротуара напротив входа в шикарный небоскреб, где проживала профессор Браунинг.

– А я думала, что учителям платят еще меньше, чем копам, – пробормотала она.

– Я могу провести стандартный поиск ее финансовых счетов.

Ева вышла из машины, наклонила голову и подбоченилась, увидев выбежавшего навстречу швейцара.

– Боюсь, вы не можете оставить здесь… это.

– Это транспортное средство, принадлежащее полиции. А это мой значок. Поскольку я приехала по делам службы, машина останется здесь.

– Автостоянка совсем рядом! Я с радостью покажу вам дорогу…

– Вы с радостью откроете дверь, пройдете со мной и сообщите профессору Браунинг, что с ней хочет говорить лейтенант Даллас из Нью-Йоркской городской полиции. После этого вы вернетесь и будете с радостью показывать людям дорогу куда угодно. Хоть в Марокко. Меня это не волнует. Ясно?

Кажется, он понял, потому что быстро подошел к двери и набрал код.

– Если бы профессор Браунинг ждала вас, меня бы поставили в известность.

Ева злобно улыбнулась этому чопорному и напыщенному типу.

– Знаете, один такой служит у меня дома. У вас что, клуб?

Швейцар только фыркнул в ответ. Его пальцы быстро бегали по пульту.

– Профессор, это Монти. Прошу прощения за беспокойство, но здесь внизу находится лейтенант Даллас. Она хочет пройти к вам. Да, мэм. Я видел ее удостоверение. Ее сопровождает сержант в форме. Конечно, профессор.

Швейцар повернулся к Еве, сжав губы так плотно, что ими можно было резать бумагу.