Адвокат мог не знать - Нора Робертс

— Данбрук.

— Данбрук. Вы музыкантша?

— Нет. Я зарабатываю на жизнь, копаясь в грязи. На этом я играю, — Колли потрясла массивным черным футляром, — чтобы расслабиться. Передайте вашей внучке, чтобы захватила кетчуп.

В четыре часа пополудни, одетая в оливково-зеленые брюки и рубашку цвета хаки, с аккуратно схваченными на затылке длинными волосами, Колли вновь остановила машину на обочине у строительной площадки.

Она успела поработать над своими заметками, послала их по электронной почте Лео. По пути она завернула а городское почтовое отделение и отослала ему экспресс-почтой отснятую ею непроявленную пленку.

Она надела маленькие серебряные сережки с кельтским рисунком и целых десять минут напряженно трудилась над макияжем.

Операторы уже суетились над подготовкой репортажа с места события. Колли заметила, что Лана Кэмпбелл тоже пришла. Она держала за руку кудрявого мальчика со ссадиной на коленке, грязью на подбородке и ангельски невинным личиком, ясно говорившим: «Жди беды».

Долан в своей «фирменной» синей рубашке с красными подтяжками стоял прямо перед вывеской стройплощадки и говорил с женщиной, в которой Колли сразу распознала репортера. Заметив Колли, он прервал разговор и направился к ней.

— Вы Данбрук?

— Доктор Колли Данбрук.

Она одарила его тысячевольтовой улыбкой, от которой многие мужчины растекались лужицей, но на Долана заряд не подействовал.

— Что здесь, черт побери, происходит? — Он попытался ткнуть пальцем в ее грудь, но вступить в контакт ему не удалось.

— Местное телевидение попросило меня об интервью. Я всегда стараюсь сотрудничать с прессой. Мистер Долан, — продолжая улыбаться, Колли тронула его за рукав, словно они были единомышленниками, — вам исключительно повезло. Археологическое и антропологическое сообщества запомнят ваше имя навеки. Профессора будут читать лекции о вашей стройплощадке многим поколениям студентов. У меня с собой экземпляр предварительного отчета. — Она протянула ему папку с отчетом. — Я с удовольствием объясню вам все, что непонятно. Здесь, конечно, много специальных терминов. Представитель Музея естествознания с вами уже связался?

— Что? — Он уставился на доклад, который она ему протягивала, как на живую змею. — Что?

— Я просто хочу пожать вам руку. — Колли схватила его руку и энергично встряхнула ее. — Спасибо вам за ваш вклад в это поразительное открытие.

— Эй, послушайте…

— При первой же возможности мне хотелось бы пригласить вас с вашей женой и со всей семьей на ужин. — Она стойко держала улыбку и даже кокетливо похлопала ресницами, продолжая методично проходиться по нему паровым катком. — Но, боюсь, в ближайшие несколько недель я буду очень занята. Вы меня извините? Мне хотелось бы как можно скорее со всем этим покончить. — Она прижала руку к сердцу. — Я всегда так нервничаю, когда приходится говорить перед камерой. Если у вас появятся вопросы любого рода по докладу, обращайтесь прямо ко мне или к доктору Гринбауму. Большую часть времени я буду проводить здесь, на раскопках. Вы меня сразу найдете.

Не успел Долан перевести дух, как она поспешила к операторам и принялась пожимать им руки.

— Ловко, — пробормотала Лана. — Очень ловко.

— Спасибо. — Колли присела на корточки и внимательно посмотрела на мальчика. — Привет. Ты репортер?

— Нет. — Он захихикал, его зеленые, как лесной мох, глаза заискрились весельем. — Вас будут по телику показывать. Мама разрешила мне посмотреть.

— Тайлер, это доктор Данбрук. Она ученый. Она изучает старые-старые вещи.

— Кости и все такое, — кивнул Тайлер. — Как Индиана Джонс. А почему у вас нет кнута, как у него?

— Я его в мотеле оставила.

— Ладно. А вы когда-нибудь видели динозавра?

Колли поняла, что он путает разные фильмы, и подмигнула ему.

— Ясное дело. Кости динозавров. Но они не по моей части. Мне нравятся человеческие кости. — Она с видом знатока пощупала его предплечье. — Держу пари, у тебя отличные косточки. Скажи маме, чтобы как-нибудь привела тебя на раскопки. Я дам тебе покопать. Вдруг ты что-нибудь найдешь?

— Правда? Можно? Честное слово? — Ошеломленный Тайлер заплясал на месте и дернул Лану за руку. — Ма-ам? Ну пожалуйста!

— Если доктор Данбрук говорит, что можно, значит, можно. Это очень мило с твоей стороны, — сказала она Колли.

— Я люблю детишек, — ответила Колли, выпрямляясь. — Они еще не научились отгораживаться от возможностей. — Она взлохматила пронизанные солнцем волосы Тайлера. — До свидания, Тай-Рекс.

Сюзанна Каллен экспериментировала с новым рецептом. Ее кухня в равной степени представляла собой научную лабораторию и была воплощением домашнего очага. Когда-то Сюзанна пекла, потому что ей это нравилось. Потому что именно выпечкой полагается заниматься домохозяйкам. Когда ей говорили, что ей следовало бы открыть собственную пекарню, она только смеялась в ответ.

Она была женой и матерью, а не предпринимательницей. У нее не было никаких амбиций за пределами дома и семьи.

Потом она стала печь, чтобы заглушить боль. Чтобы чем-то занять свои мысли, избежать гнетущего чувства вины, прогнать страхи. Она утопила свое горе в песочном, слоеном, бисквитном тесте. И постепенно обнаружила, что это куда более эффективная терапия, чем консультации психологов, молитвы и обращения к общественному мнению.

Пока ее жизнь, ее брак, весь ее мир распадались на части, выпечка стала для нее единственным реальным делом. И ей вдруг захотелось расширить дело. Так родилась «Выпечка Сюзанны». Сначала она торговала на местных рынках и всем занималась сама: калькуляцией, закупками, выпеканием, упаковкой и доставкой.

Через пять лет спрос достиг такого уровня, что она наняла помощников, купила автофургон и начала продавать свои творения по всему округу.

Через десять лет она вышла на национальный уровень.

Хотя ей больше не приходилось стоять у плиты, а упаковкой, распространением и рекламой занимались соответствующие отделы ее корпорации, Сюзанна все еще любила проводить время у себя на кухне за составлением новых рецептов.

Она жила в большом доме на холме, отделенном от дороги лесом. И жила она в нем одна.

У нее была большая солнечная кухня со множеством ярко-голубых рабочих поверхностей, четырьмя духовыми шкафами промышленных размеров и двумя великолепно оборудованными кладовыми. Двойные двери вели из кухни в выложенный плиткой внутренний дворик и в несколько садов, где она могла подышать свежим воздухом. В кухне имелся уютный диванчик со спинкой и большое мягкое кресло у окна с эркером, а также компьютер последнего поколения, если ей требовалось записать новый рецепт или отыскать уже имеющийся в ее файлах.

Эта комната была самой большой в доме, и она могла провести здесь целый день, ни в чем не нуждаясь.