Опасные игрушки - Анатолий Галкин

На кухне было и более просторно, и более пристойно. Правда, все шкафы были открыты, но вещи на своих местах.

Савенков стоял в центре, за массивным стулом с витиеватой резьбой на спинке. Перед этим троном на почти белом полу из искусственного мрамора просто притягивала глаз небольшая лужа. Маленькая, с ладошку. Цвет она имела темно-красный… Рядом с этой кляксой было множество выпуклых капелек, которые выстраивались в цепочку и вели в коридор.

Олег проследил кровавую дорожку до самой двери, которая вела на черную лестницу. Он шел осторожно, полусогнувшись, стараясь не раздавить ни одной капли. Когда он завершил эту работу и выпрямился, на него прямо на уровне глаз на свеже – струганной дверной панели смотрел ярко-красный отпечаток ладони..

* * *

Человек – это действительно самое интересное, загадочное, достойное внимания… На этой банальной мысли Варвара поймала себя, когда, находясь в самом центре Венеции на площади Сан Марко, почти неотрывно смотрела на молодую экскурсоводшу. Итальянка весело щебетала об апостолах, ангелах, крылатом льве и бронзовых конях, привезенных из Византии. Она говорила вдохновенно, живо реагировала на вопросы, смеялась.

Странно… Вокруг дворцы, колонны, каналы, мосты, гондолы. Надо бы оглядываться и впитывать все это в себя. Пьянеть от названий: Дворец _________, Мост Вздохов, причал Санта Кроче… Но Варя знала, что запомнится не это. Не только это. Кроме куполов и арок, кроме множества мрачных готических и пышных барочных фасадов будут вспоминаться люди: лица, глаза, фигуры… Стареющий гондольер, прикорнувший в тени моста… Соседка по уличному кафе с пуделем на руках… Усатый дородный продавец на рыбном рынке… И вот эта молодая итальянка, которая очень старается на ломаном русском языке влюбить нас в свой город. А где-то недалеко у нас есть квартирка в местной пятиэтажке, дети, муж. Вечером они пекут пиццу, поют или ругаются, читают книги, считают, сколько лир осталось до очередной зарплаты…

Только по дороге в Рим Варвара отвлеклась от всего и попыталась осмыслить вчерашний разговор с Мариной. Она даже припомнила, как это делает Савенков, как он анализирует, сопоставляет факты, строит версии… Варя достала блокнот и начала рисовать квадратики и связи между ними. Ей казалось, что весь лист будет заполнен. Но, вписав всего четыре действующих лица, она остановилась. Действительно, есть сама Марина, есть два ее мужа и есть «угрожатели», возле которых Варя поставила две большие буквы СС, имея ввиду слово «спецслужбы». Стрелки связей тоже мало что давали – все как-то связаны, все знают друг друга. Разве что, первый муж, Валя Марков не знал и не мог знать второго… Или знал?

Это был первый вопрос, который задала себе Варвара. С этого момента началась бурная аналитическая работа. Она только успевала переворачивать листы блокнота, которые мгновенно заполнялись вопросами. Она задавала их и себе, но, прежде всего, Марине… Обстоятельства гибели Маркова? Точное место? Дата? Свидетели? Где была Марина? Их последняя встреча?.. Кто вел следствие? О чем спрашивали?..

Их поселили в городке Анцио, что на берегу моря много южнее Рима. Они приехали поздним вечером, долго плутая по спящим улочкам в поисках гостиницы, оказавшейся на самом краю городка. Завтра их ждал Неаполь, Помпеи, остров Капри… Но к концу поездки Марине передался азарт и волнение, с которым Варвара заполняла листочки блокнота. Видя, что каждая строчка заканчивается огромным вопросительным знаком, Марина поняла, что сегодня на сон им останется мало времени.

В начале позднего ужина им подали традиционную в здешних местах закуску. Есть можно, но на вкус – месиво из переваренных макарон с томатным соусом.

Они оказались за одним столом с Любой. Ее поведение немножко раздражало и одновременно забавляло. Свою работу она знала. Никаких претензий к ней, как к сопровождающей группы, не могло быть. План по экскурсиям соблюдался. Все размещались, кормились, пользовались удобствами в точном соответствии… Жаловаться не на что. Разве что, на тон, на манеру общения. Но это неуловимо.

Опытная Люба считала, что туристы очень опасные субъекты. Они всегда готовы затеять склоку. А это будет нервировать ее, уставшую от этих постоянных поездок… Она действовала так, как учили ее старые экскурсоводы, и так, как поступают опытные учителя начальных классов – с первого дня показать свою силу, независимость, превосходство с одновременным выявлением и нейтрализацией возможных смутьянов.

Возможно Люба была и права. Но, будучи профессиональным сыщиком, Варвара машинально отмечала фактики, которые не замечали другие. Как, например, после дополнительных поездок «за свой счет» она уединяется с местным экскурсоводом и делит собранные только что деньги на две кучки… И как, например, уговорив группу закупить как можно больше вина именно в этом погребке, получает в конце свои комиссионные от хозяина.

Конечно, каждый зарабатывает, как может. Время такое! Возможно, эта Люба и права, но… скучно и противно…

Гостиница примостилась на скале, спускавшейся к морю. Весь городок был наверху. И с дороги, с того места, куда привез их автобус, этот итальянский отель выглядел как двухэтажный домик. Зато с моря он выглядел как семиэтажная громадина. Но это было обманчивое впечатление. Здание лепилось к скале. Почти каждый ярус имел свой фундамент и один ряд комнат, обращенных к морю.

Чуть выше пляжа расположилась площадка с бассейном. Вокруг него стояли мощные и совершенно ненужные в это время года зонтики с верхушками из пластиковых пальмовых листьев. Сверху это напоминало заброшенную африканскую деревню. Но в каждой такой хижине горел свет, а под ее крышей кучковалась белоснежная пляжная мебель: столик, лежанки, кресла.

Варвара выбрала место на самом краю площадки, поближе к морю. Его, правда, почти не было видно, но приятно чувствовать, что оно где-то рядом.

Из всей группы к бассейну добралась еще лишь четверка сибиряков. Но у них были другие задачи… Это так романтично плескаться под звездным итальянским небом, периодически подплывать к бортику, наполнять стаканчики традиционным русским напитком и похрустывать огурчиком. И не здешним, неопределенного кисло-сладкого вкуса. А нашим, соленым, вобравшим в себя запах укропа, хрена, чеснока, смородинового листа и старой дубовой бочки…

Отказавшись от неоднократных приглашений к столу на бортике бассейна, Варвара приступила к допросу.

– У меня, Марина, масса к тебе вопросов. Я сегодня весь день писала.

– Я видела.

– Давай пока отбросила все вопросы. Ты просто расскажи о последней поездке. Подробно. Особенно последние дни.

Марина встала и, развернув кресло, села спиной к бассейну. Веселящаяся компания ее отвлекала. Да и громкость общения сибиряков была близка к максимальной. Но еще до начала исповеди ребята решили, что им тесно в этой чистой большой луже и, глухо шлепая мокрыми пятками, бросились вперед и вниз – к настоящему морю. Постепенно их визги становились все глуше и Марина начала свой долгий рассказ.

– В тот раз мы прилетели в Париж в середине лета. Валентин считал, что раньше Нового года мы не вернемся в Москву… Первые недели у него не было работы. Он ждал, когда кто-то поездом привезет прибор, с которым Валентин работал еще в Москве. Я не знаю, что это за штука, но Валя говорил, что будет обеспечивать важные переговоры… Две недели мы обустраивались, гуляли по Парижу. Муж очень хорошо знал город. Он несколько раз ездил без меня. В первой командировке он был больше года… Прибор привез Валин начальник, генерал Дроганов. Он мог все провозить без досмотра. И у них началась работа… Я не знаю, что там происходило, но Валентин был очень доволен. Он был счастлив. Он говорил, что теперь может перевернуть весь мир. И еще говорил, что скоро у нас будет много денег. Один раз он сказал: «За эти три дня я государству сотню миллионов добыл. Может, один из них и нам перепадет. Это будет справедливо…» Потом, за три недели до гибели его срочно направили в Марсель. Одного, без меня.