Кейс. Доставка курьером - Наталия Левитина

Нет, я решительно не понимаю, почему кому-то взбрело в голову назвать Глеба гомосексуалистом!

Бред какой-то!

– Юля, я не гей, – покачал головой Глеб.

– Как жаль! – вырвалось у меня.

– Почему?!

– Это же круто – девушка и ее голубой друг. Современно, модно! У Кэрри и Саманты из «Секса в большом городе» есть Стэнфорд. У Мадонны – Руперт Эверетт. А у меня был бы ты.

– Разве ты гоняешься за модой? Никогда не замечал. Ну, прости, что не оправдал надежд. Как бы то ни было, я не согласен сменить ориентацию в угоду твоему желанию стать модной штучкой.

– Да боже упаси! Но было бы славно. Представь, мы с тобой…

– Юля, остановись. Я не гей. И точка.

– Ладно, ладно. Раз ты так сопротивляешься…

– Однако кинь грязь – что-то и прилипнет. До родителей дошли слухи. Мой отец – отставной военный. К тому же слегка грузин.

– Слегка?

– На четверть. И теперь представь его реакцию.

– Не представляю, – искренне призналась я и поежилась от страха. Мы же не Европа с ее политкорректностью и щепетильным заискиванием перед какими бы то ни было меньшинствами – сексуальными, национальными. Тяжело представить чувства отставного военного, чьего слуха достигла подобная весть.

– Люди злы и завистливы. Да, я всегда хорошо одет, – Глеб поправил манжеты пуловера, – всегда ухожен. Всегда с прической и маникюром. – Друг вытянул вперед красивые руки и с удовольствием осмотрел их.

Я нервно спрятала за спину грабельки – вчера писала статью и нечаянно отцапала зубами три ногтя. А что делать? Курить-то нельзя.

Бли-и-и-ин… Вспомнила.

Я же с утра еще ни разу не посмотрела в зеркало!!! Интересно, что у меня сейчас на голове?

– И у меня нет девушки.

– Да, Глеб. Я тоже только сейчас это осознала – у тебя же нет и никогда не было девушки.

– Ну, пару раз девушки были. Недолго.

– Не ври.

– Нет, честно! Были!

– Ты обманываешь.

– Юля! У меня была девушка… Одна… Потом еще одна… – Глеб скуксился, словно глотнул лимонного соку.

– Вот видишь. Тебе противны мы, девицы.

– Вы мне не противны!

– Я же вижу. Это все очень подозрительно.

– И ты туда же, Юля!

– Нет, ну просто… А как же секс?

– Знаешь, вот этот вопрос меня абсолютно не волнует!

Я задохнулась от изумления.

Его не волнует секс, его – здорового двадцативосьмилетнего парня! Почему же я, замшелая старушка, день и ночь витаю в облаке сладострастных грез, представляя, как займусь сексом с Никитой – пусть он только вернется домой, мой рыцарь! Я уж не растеряюсь. С процентами верну себе удовольствия, недополученные во время командировки любимого.

Нет, ну ясно. У Глеба есть масса других забот – он отслеживает мировые модные тенденции, рыщет по бутикам в поисках новинок. Вряд ли секс может составить конкуренцию этим умопомрачительно интересным занятиям.

– Ну и потом… Я же честно пытался! – вздохнул Глеб. – Приглашал их в гости. И что? Подумаешь, секс… Я не знаю. Переживания, возня и в конце концов взаимные претензии. И эти девушки… Они тут же все разбрасывают и захламляют. – Глеб брезгливо сморщился. – А ты ведь знаешь, как красиво у меня в квартире.

Да. Очень красиво.

Этот, как его… Модерн с примесью ар-деко. А до модерна был хай-тек. Или наоборот. Не важно. Главное – и тогда, и сейчас на диваны садиться нельзя. А уж сексом на них заниматься…

Я оглянулась на единственный в моей однокомнатной квартире диван, измочаленный нашими с Никитой акробатическими трюками, а также не раз уделанный пришлыми младенцами… Пора бы его поменять. Нужно что-то более устойчивое и просторное. Чтобы…

– Поэтому ты, Юля, должна меня спасти. А моих родителей уберечь от инфаркта.

– А?

– Не отвлекайся, пожалуйста. Послушай меня! Я пока не знаю, когда приедут мои родители. Точная дата неизвестна. Мама сейчас в санатории. Но они твердо обещали. И когда они приедут, Юль, ты сыграешь роль моей девушки.

– Е! – крякнула я. – Ты спятил. Роль твоей девушки!

– Чего ты испугалась?

– Да у меня же Никита!

– Ну и что! – разозлился Глеб. – Никите ты все объяснишь! И мы же не по-настоящему. Так, мозги предкам запудрить.

– Слушай, я балдею. Опомнись! Нам же не по шестнадцать лет! Мы взрослые, ответственные люди. И что ты мне предлагаешь? Устроить спектакль?

– Ну а как еще доказать родителям, что я нормальный парень?

А разве он нормальный?! Его же абсолютно не интересует секс. Да ему в клинике лечиться надо!

– Не знаю, – покачала я головой. Затея казалась мне по крайней мере странной.

– Ну, пообнимаемся, помаячим у них перед глазами вдвоем… Я буду нежно убирать у тебя с шеи волосы и массировать плечи. Ну, как это делают влюбленные.

– Ага, влюбленные гомики. Именно они так и делают. Если судить по фильмам, – хмыкнула я. – Только этим и занимаются. Уж если ты собрался изображать из себя крутого мачо, то оставь в покое мои плечи и для начала смени имидж.

– Да! – возбужденно воскликнул Глеб. Он выбрался из кресла и стал стремительно прохаживаться по комнате, каждый раз притормаживая у зеркала и поправляя челку или наряд. – Ты абсолютно права! Я думал об этом! Мне нужно выглядеть более брутально. Вот смотри, я отпущу легкую щетину. Хорошо, согласись? Ну и поработаю с гардеробом. Прямые джинсы с эффектом застиранности, черный свитер, кожаная куртка с отделкой из волка – я уже приглядел такую. Абсолютно никаких украшений – ни-ка-ких!

– Разумно, – сказала я. – И еще забудь про шампунь. Не мой голову.

– Ты серьезно?

– Пару недель. Тебе это пойдет на пользу.

– Ужасно! Я только что прошел курс кератиновых масок! И что же? Теперь мои волосы погибнут?

– Они выживут, обещаю. И выкинь из ванной комнаты семьсот тридцать флаконов с бальзамами, скрабами и пенками, с помощью которых ты добиваешься исключительной гладкости кожи.

Глеб душераздирающе вздохнул – словно жертва, взобравшаяся на эшафот.

– А еще, мой друг, когда выйдешь на улицу, хорошенько поройся в клумбе.

– Зачем это?

– Чтобы привести ногти в порядок. Сделать их вид более жизненным.

Глеб задумчиво уставился на свои ногти. Наверное, прикидывал: а стоит ли игра таких неслыханных жертв – маникюр, волосы? Однако на другой чаше весов лежало душевное спокойствие и даже здоровье его родителей!

– Юля, значит, ты мне поможешь?