Белая сирень - Маша Ловыгина

Когда-то Сергей очень нравился Ольге. Это была юношеская влюблённость в старшеклассника, и стоило ли сейчас это вспоминать? Тогда один его взгляд заставлял сердце Ольги биться сильнее. Что было бы, если бы Мезенцев ответил на чувства Оли? Встал бы он на её сторону? А она была бы откровенной с ним?

Ольга покачала головой. Вот опять она анализирует чужие поступки, вместо того чтобы строить собственную оборону. Хватит! Надо закончить свои дела здесь и уехать как можно быстрее. Внутренний голос заткнётся когда-нибудь сам собой. Ведь она ни в чём не виновата.

«Давай, уговаривай себя…»

Нажав кнопку звонка, Оля услышала голос Бульки из-за двери:

— Я скоро! Подожди!

Зашла в тёмный узкий коридор. Справа вешалка с горой верхней одежды. Слева куча обуви. В глубине квартиры шумит фен. Ольга потопталась на войлочном коврике и заглянула в большую комнату, вход в которую находился рядом. В глаза сразу бросился большой ковёр на полу. Рисунок его напомнил Ольге творение узбекских мастеров из тёткиной комнаты. Хрустальная настольная ладья, полная конфет, тоже была смутно знакомой.

Ольга отступила назад к двери, когда появилась Таня. Оранжевое платье в обтяжку, высокий каблук, облако начёса вокруг вечернего макияжа. Да, это была Булька в образе. И это пугало.

Прикрыв дверь в большую комнату, Таня стала оттеснять Ольгу к выходу.

— Это ты? Я думала, муж приехал. Мы бы за тобой зашли, не стоило подниматься! Серёжа Вовку матери повёз.

Они спустились вниз. Оля постоянно оборачивалась, слыша стук Булькиных каблуков. Казалось, что вот-вот и она с них свалится. Но одноклассница чувствовала себя более чем уверенно.

Сергей протирал стёкла серого «Форд-фокуса» и, когда дверь подъезда открылась, обернулся. Что-то промелькнуло в его глазах. Оля поздоровалась. Сев на заднее сидение, прильнула к окну.

— Сначала в центр, — Булька уселась поудобнее, — посмотришь, как город привели в порядок к 9 мая. Салют был. Ты надолго? На недельку?

— Я подумаю, — Ольга решила не делиться своими планами.

— Где сейчас живёшь-то? — Сергей наблюдал за Ольгой в салонное зеркало.

— В Подмосковье, работаю в ателье. А вы чем занимаетесь?

— Я в бухгалтерию устроилась на швейном комбинате, а Серёжа мой — в полицию. Он на хорошем счету у Макарова! Старшего лейтенанта получил! Вот, понимаешь, — не унималась Булька, — и городок-то у нас маленький — все друг друга знают. А, поди ж ты, случаются всякие непонятные вещи. Ты, конечно, ничего не знаешь, тебе наша жизнь не интересна. Оно и понятно, я бы тоже не заморачивалась, если бы поближе к столице уехала. Вы там привычные ко всему. Тем более, к таким делам.

— К каким? — Оля разглядывала знакомые с детства улицы и здания.

Сергей ехал не спеша, словно проводил экскурсию.

Таня достала помаду и стала красить губы, глядя в маленькое карманное зеркальце.

— Девчонки в городе пропадают. Может, маньяк появился?

— Не говори ерунды! — Мезенцев поморщился.

— Ну конечно! — Булька гневно взглянула на мужа. — Сколько у вас этих заявлений лежит уже? А? Девки приезжают из окрестных деревень к нам на работу устраиваться, — продолжила объяснять Таня, — кто-то потом возвращается в область или ещё куда, а кто и в Чудове остаётся. Районный центр, как-никак. Как пить дать, маньяк их похищает.

— Тань, успокойся! Смотри, Ольку запугала, она вся белая, — в глазах Мезенцева появилась усмешка.

«Форд» оставили на стоянке около универмага, напротив городской площади. Оля вышла первой, за ней супруги Мезенцевы.

— Городской парк до ума довели, всё почистили, покрасили. Скоро кинотеатр отреставрируют, — не останавливалась Булька. — Мэр у нас мужик толковый. Да и народ требовательнее стал. Все хотят знать, куда народные деньги расходуются.

Ольга смотрела на большие листовки с фотографиями, которыми была оклеена доска на стене универмага. Булька встала рядом и щёлкнула пальцем по одной из них.

— О, красавцы! Предвыборная кампания! Кого-то ты, наверное, помнишь? Тищенко, Гуциев. Впрочем, вряд ли. Ты когда уехала? Сразу после окончания школы?

— Да, — глухо ответила Ольга.

— А, ну может быть. Я не помню. Пойдём? — Булька дёрнула за рукав застывшую Ольгу.

Сергей выбросил сигарету и подошёл к ним. Через десять минут они уже сидели за столиком в кафе «Рандеву», расположенного на территории городского рынка.

— Пивка, или сразу водочки? — Булька потёрла ладони и взглянула на мужа. — Возьму ещё салатик и горячее, — глаза Тани возбуждённо горели. — И танцевать буду! — заявила она грозно Сергею.

Тот лишь закатил глаза в ответ.

Их столик находился в начале зала и в стороне от танцпола, что устраивало Ольгу, но не понравилось Бульке. Она сетовала, что поздно пришли, не видно других гостей, а высокая искусственная пальма рядом с их столом закрывает Булькину красоту от присутствующих. Сошлись на том, что пальму отодвинули, а Таня села лицом к центру зала.

Ольга заказала бокал пива и, поддавшись уговорам одноклассницы, салат «Цезарь» в надежде не отравиться. Мезенцевы, видимо знавшие местную кухню, разошлись не на шутку. Несмотря на воскресный вечер накануне рабочей недели, народу в кафе набилось плотно. Все столы оказались заняты, а к девяти часам под громкую музыку гости ритмично задёргались на площадке, освещённой шаром из зеркальных треугольников. После второй рюмки Булька уже притоптывала под столом и трясла полными плечами. Указывая вилкой на того или другого знакомого, Таня кратко представляла их Ольге, награждая хлёсткими эпитетами и заливаясь при этом визгливым смехом.

Мезенцев же, наоборот, всё больше молчал. Не дожидаясь тоста, опрокинул в себя пару рюмок. Оля несколько раз ловила на себе его пристальный взгляд, но в ответ только улыбалась уголками губ. «Цезарь» оказался пресным, но вполне съедобным. От большого количества людей в зале и отсутствия кондиционера воздух скоро стал плотным и густым, смешавшись с запахами кухни и разгорячённых тел. Музыка перестала разделяться на отдельные мелодии и отдавалась в ушах тяжёлым «бум, бум». Оля приподняла кудри, чтобы чуть охладить шею, пожалев, что не сделала высокий хвост.

— Я выйду на пять минут! — прокричала она Бульке в ухо.

— Хорошо! — Таня кивнула. — Только никуда не уходи одна! Вернёшься, пойдём танцевать!

«Это вряд ли», — подумала Оля, выбираясь из-за стола.

На крыльце и около него стояли люди. Курили, смеялись, выясняли отношения. Оля отошла подальше и встала у стены, глядя на освещённый фонарями парк.

— Куришь?

Не заметила, как подошёл Сергей и встал рядом, коснувшись её плечом.

— Нет, — Оля посторонилась.

Мезенцев достал сигарету, прикурил, выпустил из ноздрей густое облако дыма.