Промежутье - Ребекка К. С. Ансари

На следующий день столовая работала как обычно, и слабая надежда снова поболтать с Гасом за пустым столиком быстро растаяла. Купер пару раз видел Гаса в коридоре, ловил его взгляд и махал рукой, но Гас лишь молча кивал и шагал дальше.

По дороге домой Гас опять сидел один в «ничейных» рядах между малышнёй и старшими. Из-за тряски голова у него моталась туда-сюда. Когда автобус остановился перед тёмным домом миссис Гриммс, Гас последним сошёл по ступенькам. Он немного постоял на тротуаре, глядя на бабушкин дом: видимо, собирался с духом, прежде чем обойти разросшиеся кусты и подняться по ступенькам крыльца.

Через несколько минут Джесс, Купер и Зак сошли на своей остановке. Джесс почти не разговаривала с братом в последние дни и сейчас тоже побежала домой, не сказав ни слова.

– Хочешь, пошли к нам, – предложил Зак. – Порубимся в приставку или кино посмотрим.

– Не-а, – сказал Купер, провожая взглядом отъехавший автобус. – У меня какой-то завал с уроками.

– Точно? Папа нам пожарит свой знаменитый попкорн.

Этого только не хватало.

– Может, завтра зайду, – сказал Купер.

– Ну ладно, – кивнул Зак.

Вечер среды прошёл как обычно: уроки, яичница, обещание измерить сестре сахар перед сном. Наконец мама вскочила на велосипед и укатила в город – вести свои гончарные курсы. Привычный распорядок одновременно утомлял и успокаивал Купера.

Он опять ушёл к себе в комнату с маминым ноутбуком, твёрдо намереваясь посмотреть какой-нибудь фильм. Однако пальцы будто сами собой легли на клавиатуру. Эмблема с птицей и клинками поневоле всплыла в памяти. Неужели правда такая же, как у новой соседки? Вообще-то все школьные эмблемы похожи. Ну, допустим, она и впрямь та же самая. Это ещё не значит, что Джесс сумеет разузнать имя мальчика, погибшего почти сто лет назад.

Так ведь?

В голову Куперу пришла одна мысль. Ощутив нехороший холодок в желудке, он попытался её прогнать, но мысль оказалась назойливой, как муха.

А может, поглядеть всего один разок? Он же не какой-то там маньяк-извращенец, он собирает информацию! Надо просто рассмотреть эмблему и сравнить с рисунком в старой газете, вот и всё. Убедиться, что она не такая, и успокоиться. Да и вообще девчонка сама таращится на него каждый день. А ему, значит, нельзя?

Купер встал с кровати и отодвинул в сторонку пятнистый от воды стол, где раньше стоял его аквариум. Затем открыл дверцу встроенного шкафа и достал с верхней полки здоровенный телескоп, едва не рухнув под его тяжестью. Несколько лет назад бабуля Стюарт раскошелилась почти на тысячу долларов: решила, что Купер станет знаменитым астрофизиком вроде Карла Сагана, раз уж посмотрел целый документальный фильм про Вселенную. Но до сих пор телескоп наблюдал лишь клочья пыли – домашней, не космической, – в изобилии водившиеся в шкафу.

Бабуля Стюарт этого, конечно, не знала, потому что виделась с внуками не чаще, чем их отец. Она и в гости-то сюда заявилась всего один раз. Нищий, который просил милостыню на углу у магазина, ужаснул её так, что ни о чём другом в тот приезд и разговоров не было. С тех пор Купер и Джесс сами ездили к бабушке в чистый, охраняемый коттеджный посёлок. Там она частенько изумлялась вслух: как интересно, что её сын женился на женщине совсем другого круга, то есть на их матери.

«Совсем другого круга» в переводе означало «без роду без племени».

Кряхтя от натуги, Купер пристроил телескоп на столик у кровати и направил объектив на соседский дом. Прищурившись в окуляр и покрутив многочисленные колёсики, мальчик добился, чтобы размытое жёлтое пятно обрело резкость. Теперь можно было рассмотреть даже текстуру сайдинга на доме. Купер поглядел в окно невооружённым глазом и нацелил телескоп на второй этаж.

Ещё несколько манипуляций с колёсиками, и Купер наконец во всех подробностях увидел спальню – освещённую, но, к счастью, пустую. Он принялся неторопливо изучать комнату, поражаясь, что видит мельчайшие детали. Издалека ему казалось, что кровать соседки застелена покрывалом в горошек. На самом деле покрывало было расшито крошечными розовыми бутонами. На полке теснились книги. Купер без труда прочёл названия на корешках: «Излом времени»^[3], «Когда мы встретимся»^[4], «Гарри Поттер и узник Азкабана»^[5] – и насчитал шесть карандашей в керамической вазочке на столе.