Выбор за тобой - Якуб Шамалек

Пан Багет раздваивался и растраивался, словно индуистское божество с двадцатью руками. Он умел одновременно принимать наличные, выдавать сдачу, прикладывать карты к терминалу и вручать клиентам пластмассовые приборы. Под конец оставались лишь жалкие остатки, на которые можно было позариться лишь от отчаяния: открытый сэндвич в пленке, измазанной маслом, или пользующиеся дурной славой роллы с кебабом.

Юлита оказалась в середине очереди, и ей посчастливилось выцепить вожделенный бутерброд. Улыбаясь, она отсчитала мелочь, получила чек, который тут же смяла и выкинула в урну, после чего вернулась на четвертый этаж, в офис “Меганьюсов”. За это время приехала Мацкович. Юлита осторожно постучала в стеклянную дверь. Начальница пригласила ее войти.

– Да?

– У тебя есть минутка? Нужно поговорить.

– До совещания еще семь минут… – Мацкович взглянула на часы, измерявшие не только время, но и шаги, пульс и ритм сна. – Тебе хватит?

– Наверное.

– Тогда я слушаю. В чем дело?

– В Бучеке.

– М-м-м?

– Понимаешь… – начала Юлита. – Я знаю, что это прозвучит как дешевая сенсация, но… Мне кажется, это была не просто авария.

– Дешевые сенсации оплачивают наши счета. – Мацкович откинулась на стуле, поставила ноги на стоящий под столом компьютер. На щиколотке у нее была маленькая татуировка, сова в очках. – Так что смелее.

– Я вчера снова разглядывала фотографии… И с его руками что-то не так. Они выглядят так, словно перед смертью… Я и сама толком не знаю… Он с кем-то подрался? Что-то скреб?

– Которая фотография? – Мацкович повернула монитор в ее сторону. На экране была папка с превьюшками.

– Сейчас. Вот эта.

Два клика мышкой, фотография открылась. Мацкович зажмурилась, поправила очки.

– Хм. А ведь и правда.

– Плюс он мчался на бешеной скорости, влетел в поворот, как псих… Может, он от кого-то убегал? Гнался за кем-то?

В стекло постучали. Юлита и Мацкович машинально взглянули в направлении двери. Адам давал понять, что через минуту начнется совещание. Начальница жестом отправила его восвояси.

– Ты понимаешь, что мы не можем выложить эту фотографию?

– Понимаю.

– А без фотографии история не работает.

– Да, собственно, поэтому… Я хочу внимательнее все изучить. Немножко разнюхать.

Мацкович ответила не сразу. Она закрыла фотографию и повернула монитор обратно к себе.

– Юлита… Я знаю, что ты хочешь быть настоящей журналисткой. И я это уважаю. Но давай не будем себя обманывать… “Меганьюсы” – не то место, где ты сможешь реализовать свои амбиции. Мы здесь пишем не статьи-расследования, а лайфхаки, как добиться плоского живота и упругой попы. Если хочешь, я сведу тебя с кем-нибудь из редакции “Попшека”, можешь передать тему, тогда…

– Нет, – прервала ее Юлита. – Не хочу.

Мацкович забарабанила пальцами по столу. Она теряла терпение.

– Сколько у нас вчера было посещений? – спросила Юлита. – Сто тысяч уникальных посещений, триста тысяч просмотров! В три раза больше, чем в обычный день. И все благодаря одной статье!

– Дело не в статье. Дело в доносе. При всем уважении твой текст ничего не значил. Он нужен был просто для того, чтобы люди знали, на что смотрят. Его мог школьник написать.

Юлита отвернулась. И прикусила язык.

– А ты знаешь, сколько мы получаем за один клик в рекламу? – спросила Мацкович. – Адам тебе не говорил? Тридцать пять грошей. А кликают примерно четыре процента посетителей. А теперь посчитай, какое состояние мы сколотили на этих трехстах тысячах просмотров.

Большинство коллег Юлиты называли себя “гуманитариями”. Обычно это означало не обширные познания в области литературы и искусства, а скудные познания в области математики. Юлита, дочка учителя физики и бухгалтера, считала как калькулятор. Она быстро перемножила в голове приведенные Мацкович цифры. Получилось четыре тысячи двести. Брутто. А нужно было еще вычесть из этой суммы вознаграждение за донос, гонорар фотографа из агентства…

– Чтобы этот бизнес себя хотя бы окупал, каждый из вас должен выкладывать несколько текстов в день. Если тебя нет в офисе, ты не пишешь. А если ты не пишешь, ты приносишь убытки.

– А если я буду работать над этой темой после работы? В свободное время?

Мацкович встала из-за стола, подвинула стул.

– В свободное время ты можешь быть Орианой Фаллачи[11], – отрезала она. – При условии, что это не повлияет на твою работу в “Меганьюсах”. Юлита… Ты хорошо работаешь, в январе будут ежегодные собеседования. Не провали их, ладно?

– Конечно. А… А если я что-то найду?

– Тогда, конечно, я это опубликую. – Мацкович замолчала, точно о чем-то задумалась. – И выдам тебе маленькую прибавку к зарплате… В размере ставки, которую мы обычно даем за присланную информацию. По рукам?

Тысяча пятьсот злотых! За один текст! Юлита долго не раздумывала.

– По рукам.

– Тогда иди, пока Адам не утомил всех до смерти.

Заместитель директора и правда уже приступил к одному из своих знаменитых монологов. Словно увлеченный собственным пением и не замечающий ничего вокруг глухарь, Адам предавался рассуждениям, густо приправляя их жаргоном, – таргеты, кипиай, бернрейт. И не видел ни пустых глаз, ни еле сдерживаемой зевоты.

К явному облегчению собравшихся инициативу перехватила Мацкович и начала распределять темы. Она заказала еще парочку текстов-воспоминаний о Бучеке, в том числе один Юлите, что-то о беженцах, о предстоящем бое Пудзяновского в лиге ММА и модных советах на зимний сезон. Затем настал черед нативной рекламы, то есть спонсорских текстов, замаскированных под статьи. На сей раз нужно было написать текст о превосходстве электрических зубных щеток над традиционными и как бы случайно упомянуть марку и модель, указанную рекламодателем. К счастью, это задание досталось кому-то другому. Юлита уже писала для “Меганьюсов” о всяких глупостях, но ничего она не стыдилась больше, чем заказного рейтинга томатной пасты. Знакомые до сих пор донимали ее цитатами из того текста. “Томатная паста Pommodoro с насыщенным вкусом и интенсивным ароматом – превосходная основа для супов и соусов. Ммм! Хоть ложками ешь!”

– Ах да, вот еще что, – вспомнила Мацкович под конец встречи. – У меня есть приглашение на премьеру фильма “Папа. Человек, ставший святым”. На сегодня, а у меня не получается… Вуйчицкая? Хочешь пойти вместо меня?

Вырванная из задумчивости Юлита засомневалась. Вообще-то вечером она собиралась немного поработать, начать свое расследование… Хотя, с другой стороны, один день ничего не изменит, а следующий случай оказаться среди звезд может представиться не скоро.

– Конечно, хочу.

– Тогда договорились. – Начальница передала ей изящный конверт из глянцевой бумаги. – А теперь за работу.

Веслава Мачек изучала утепленные сапоги на Allegro. С каждым днем холодало все сильней, в мокасинах у нее уже мерзли ноги, а у старых зимних сапог сломалась молния. Можно было, конечно, отдать их в починку, замена молнии