Дикие псы - Иван Сербин

— Какая тварь бычки в толчок спускала, а? Опять сортир забился. Мужики, вашу мать, ну имейте же совесть, в конце концов. Потоп ведь устроили!

— Уже имеем! — отозвался кто-то весело. Хлопнула дверь. Неожиданно взвыл геликон. Визгливо, как от щекотки, заржали:

— Колумб, блин, уйди, на фиг, а то валторной ох…у. А чего? Общага — она общага и есть. Могут и валторной. Вполне. Этажом выше вдруг затянули на саксе «Summertime» Гершвина. Хорошо затянули, чисто. Сидящий за столом Славик задумчиво посмотрел в потолок и вновь вперился в шахматную доску, словно проигрывая в уме только что законченную партию. Время от времени он прикладывался к стакану. Мила стояла у окна, обхватив руками плечи и глядя в промозглую темень. Ей, конечно, хотелось поговорить о произошедшем, но Слава вовсе не собирался обсуждать сейчас возникшую проблему. Он размышлял. Ему нравилось разбирать жизненные ситуации, как шахматные этюды. В самом деле, жизнь и шахматы имеют много общего. Например, одни и те же законы. Частью фигур жертвуют, а в целом выстраивается позиция, выгодная играющему. Мила повернулась, несколько секунд наблюдала за ним, очевидно, ожидая, что он начнет разговор первым. Однако Слава молчал, покусывал нижнюю губу. Девушка вздохнула громко. Никакой реакции.

— Как ты думаешь, он согласится?

— Что? — Славик, вернувшись из каких-то своих грез, недоуменно посмотрел на нее. — Извини, задумался. Что ты сказала?

— Как ты думаешь, он согласится? — терпеливо повторила Мила.

— Кто?

— Рашид.

— Ах, Рашид… — Славик вновь принялся изучать черно-белые квадраты. — Рашид… Рашид… Не знаю. Может, и согласится. Мила поджала губы.

— О чем ты сейчас думаешь?

— Я? — переспросил Славик. — Да так. Обо всем.

— Обо всем — это ни о чем, — упрямо заметила девушка. — Сейчас, сию секунду, о чем? Славик замешкался. Он не хотел отвечать конкретно. Конкретный ответ тянет за собой следующий вопрос. Рано или поздно вопросы загоняют в яму правды, а правду-то знать Миле совершенно не обязательно. Не нужна ей правда. Она и сама не хочет знать правду. Вернее, хочет, конечно, но только ту, которая ей нравится.

— Просто пытаюсь просчитать ситуацию.

— И что? Получается?

— Немного. Славик улыбнулся натянуто. Мила стала серьезной. Ей был необходим человек, который заранее сказал бы, чем все закончится.

— И?

— Что «и»?

— Ну ты сказал, что просчитываешь ситуацию. И что же тебе удалось «насчитать»? — Она нервно усмехнулась. — Мы выпутаемся? Славик неопределенно дернул плечом.

— Пока не знаю. Может быть.

— Может… — повторила Мила. — Это я могла бы сказать и раньше, не тратя время на просчеты. — Она прошла через комнату и села напротив Славы. — Ты ведь у нас умный. Вот и скажи, что нам делать, если вдруг Рашид откажется подписать доверенность?

— Ну… Есть один вариант, — уклончиво ответил Слава, отводя взгляд.

— Какой?

— Рано об этом говорить.

— И все-таки? — Мила наклонилась вперед. — Ответь мне, Славочка. Что это за вариант? Слава чувствовал себя, как гоголевский Хома перед Вием. Не надо смотреть, думал он. Не надо. Смотри на фигуры.

— Слава, ответь мне, — мягко повторила Мила, пытаясь заглянуть ему в глаза. Он не хотел отвечать. В подсознании вызрело ощущение: стоит ему ответить — пропадет. Влезет сам, по-дружески провалившись в чужую беду, как в трясину. Не выдержал, посмотрел. Милка была чертовски хороша. Глаза ее горели странным темным огнем. В них обозначилась невероятная глубина, бездна, в которую и рухнул Славик.

— Если Рашид согласится, тогда и говорить не о чем будет.

— Слава, — потребовала Мила.

— Ладно, ладно, — он вздохнул тяжело, подумал, проговорил медленно: — В общем, надо пойти к Костику.

— К Костику? Ты имеешь в виду Борисова Костика? Мила изумленно откинулась на спинку стула, глядя на Славу, как на восьмое чудо света. Тот кивнул:

— Борисова. Костик Борисов — странный, невзрачный парень — никогда не попадал в поле Милиного «жизненного интереса». Строго говоря, на курсе его вообще никто не воспринимал всерьез. А потому и не интересовались им особенно. Чем живет-дышит — одному только Богу и ведомо. Незамеченный, одинокий, человек-тень, Костик всегда был где-то рядом. На первом курсе он пытался пристать к их компании, но не вписался, побыл недолго да и сгинул тихонько в сторону, чтобы не мешать.

— С чего это ты о нем вспомнил? — спросила Мила.

— С чего? — Слава взъерошил волосы на затылке. — Ты давно его видела?

— Борисова? Не помню. Месяц, наверное. Или больше?

— Вот видишь, ты даже не помнишь. Больше. Гораздо больше. Костик уже месяца три как на лекциях не появляется.

— Надо же, — удивилась девушка. — А я и не заметила.

— Вот, — усмехнулся Славик. — Не заметила. И никто не заметил.

— Ну и что? — с вызовом спросила Мила.

— А то, что Костик теперь крутой.

— В смысле?

— В том самом. Ходит наш тихоня в шикарном костюме, катается на машине.

— На иномарке? Девушка недоверчиво засмеялась. Она никак не могла понять, шутит Славик или говорит всерьез.

— Нет, — покачал головой тот. — На «пятерке». Но ты вообще представляешь себе Костика за рулем?

— С трудом.

— Вот именно. Между прочим, «пятерочка» была новенькой. Только с конвейера.

— Допустим, — согласилась Мила. — Допустим, Борисов ходит в костюме и ездит на новой машине. Но нам-то что это дает, я не понимаю?

— Объясню. Мы с ним перебросились парой фраз. — Славик снова вперился в фигуры на доске, просто ради того, чтобы отвести глаза. — У Костика теперь свое дело. Я не понял, чем конкретно он занимается, но факт остается фактом. У Костика дело. А дело — это деньги. Новая машина. Хороший костюм. Все стоит денег. Так вот, сдается мне, что у Костика можно будет этих денег занять. Кило-полтора.

— Слава, посмотри на меня, — сказала Мила. Славик поднял на нее взгляд. — Ты шутишь?

— Я абсолютно серьезен, — ответил тот. Мила потеребила локон.

— Тебе кажется, у него можно будет занять денег? «Пятерка», костюм — это все хорошо, конечно, но… Славик понял, о чем она думает. Как воспримет подобную просьбу Костик. То был никому не нужен, а как припекло — здрасьте вам. Вот они мы. Спасайте нас. Опять же, десять тысяч долларов — сумма приличная, а костюм и машина — не показатель. И даже если у Кости есть такие деньги, неизвестно, сможет ли он быстро «выдернуть» их из дела.

— Я же говорю, сперва надо узнать, что скажет Рашид, — произнес Славик. — Может быть, деньги и не понадобятся. В этот момент дверь открылась. В комнату вошел Дима. За ним спокойно шагал Артем. По ссутулившимся Димкиным плечам, по безвольно повисшим рукам, по мертвенной бледности, заливавшей лицо, не сложно было догадаться, чем закончился разговор с Рашидом.