Шестой уровень - Фридрих Незнанский

— Ух ты! — Кирюха склонился над фотографиями, которые выстроились в солидный ряд на столике. — Это вы с американским президентом обнимаетесь?

— Да, я играл Рейгану сразу после его инаугурации, — пояснил Сотников -старший.

— А это вы с кем? Блин, да это ж Ельцин! — Он самый.

— Ну и какой он вблизи?

— Представьте, такой же, какой и по телевизору. А как руку крепко жмет! Я аж зубы от боли сцепил, оттого у меня здесь такое выражение лица. — Леонид Моисеевич снял со стены застекленный диплом, и глаза его увлажнились. — А это моя самая первая награда, так сказать, путевка в жизнь. Конкурс Чайковского... Дай Бог памяти, тридцать лет назад...

— Тридцать два, — послышался за их спинами приятный голос. — Именно тогда я тебя и увидела в первый раз. Ты был на сцене в белой манишке, а весь зал стоя тебе рукоплескал.

Голос принадлежал стройной миловидной женщине. Она была седовласой, но эта седина не старила, а, скорее, молодила ее.

— А если бы я тогда провалился? — не оборачиваясь, спросил Леонид Моисеевич.

- Неужели ты думаешь, что я стала бы женой неудачника?

— Кстати, познакомьтесь. Моя супруга, Софья Павловна.

— Ты же знаешь, я ненавижу это слово — «супруга».

— Вот еще! — капризно откликнулся хозяин. — А у меня все готово. Прошу за стол.

Но, усесться за стол не успели: появился Венька, Изменился парень... Раздобрел, округлился на домашних харчах и еще больше стал похож на своего отца. И прическа какая-то дурацкая, патлы отпустил до плеч.

Венька прижимал к груди бутылки с шампанским и растерянно улыбался. Андрей с Кирюхой, раскрыв объятия, бросились к нему с диким гиканьем. Он упредил их жестом, мол, осторожно, бутылки. Будто не был рад...

— Ты чего? — отстранившись, спросил Андрей.

— Ничего... — холодно ответил Венька. - Телячьи нежности...

Вскоре стало понятно, что виной всему было присутствие отца, который без доли застенчивости наблюдал за встречей друзей. Понял это и сам Леонид Моисеевич.

— Я исчезаю, исчезаю! — воскликнул он, прошмыгивая в комнату.

Вот теперь можно было обняться так обняться. Крепко, до хруста в костях.

— Едешь с нами?

— Тихо, батя услышит...

— Так едешь?

— М-м-м... ребята, вы должны меня понять...

— Значит, нет? — выдохнул Андрей.

— Вы должны меня понять, — сдавленно повторил Венька. — Я обещал. Что буду учиться. Что больше никаких приключений...

— На артиста? — усмехнулся Кирюха.

— Ты не скалься, мне самому тошно. Но я слово дал... Отец как услышал, что вы приехали, у него с сердцем плохо стало.

Венька замолчал, виновато опустил голову. Это был удар. Неожиданный и сразу наповал.

— Как же мы без тебя? — Взгляд Андрея заметался по Венькиному лицу.

— Вы бы тоже завязывали, ничем хорошим это не кончится.

— Что ж... Спасибо за совет. А может, ты сам боишься? Отец, может, ни при чем?.. — Это был ответный удар.

Но Венька выдержал его:

— Я не могу забыть ребят... И не хочу к ним, рановато еще...

Если бы все по-честному, тогда другое дело... А так... Бессмысленно, глупо, лживо. Я в такие игры больше не игрок...

...Угощения было много, все очень вкусно, но ребятам кусок в глотку не лез. Опустив головы, они изредка тыкали вилками в тарелки, для приличия...

Если бы не чудесное дарование заводить и поддерживать разговоры на самые разные темы, которым обладал Леонид Моисеевич, торжественный ужин прошел бы в полной тишине. Он очень тонко прочувствовал напряженную обстановку, а потому болтал без умолку, вспоминая смешные истории, случавшиеся с ним во время гастролей. Одна из них произошла еще в далекие советские годы, и не где-нибудь, а в Японии.

Конечно, все сводилось к экономии суточных. Традиционная артистическая байка о том, как кто-то пытался сварить картошку в унитазном бачке. Леонид Моисеевич рассказывал ее взахлеб и так образно, что Андрей с Кирюхой не могли не рассмеяться. Венька же остался серьезен, он слушал эту байку в тысячный раз.

— Эх, унижали тогда нашего брата, за людей не считали, — в сердцах махнул рукой Леонид Моисеевич. — Я не имею в виду только нас, артистов... Это сейчас уже не верится, что такое могло быть. А тогда... Коммуняки чертовы. Весь народ раком поставили!

— Ленечка, — укоризненно посмотрела на него жена.

— Когда разговор ведут мужики, женщина не должна влезать со своими замечаниями, — неожиданно грубо одернул ее Сотников - старший. — Если тебя коробит, иди на кухню, никто не держит.

— Ленечка, — опять произнесла Софья Павловна, но уже нежно и примирительно.

И Ленечка чуть оттаял.

— Вот, опять еду по заграницам с серией сольных концертов, — не без гордости сказал он. — Билет на следующий вторник. За месяц охвачу пять стран, девятнадцать городов.

К такому марафону надобно хорошенько подготовиться. Сижу по шесть часов в день, тили-тили, тили-тили... А что делать? Мне семью надо кормить. Софье Петровне я работать запрещаю, сыне моей тоже отвлекаться от занятий нельзя. — Сотников -старший ласково потрепал Веньку по загривку.

Венька покраснел, стеснительно сбросил с себя отцовскую руку.

— И нечего тут смущаться, — нравоучительно заметил Леонид Моисеевич. — Это закон природы. Сначала родители помогают детям, а потом дети помогают родителям.

Вот так, — закончил он вдруг очень жестко и замолчал.

Софья Павловна, прекрасно знавшая все выражения мужниного лица, под каким-то невинным предлогом поспешила ретироваться на кухню.

— Мальчишки, а ведь вы не просто повидаться с моим сыном пришли, — наконец тихо промолвил Леонид Моисеевич. — Что, опять Родина позвала?

Андрей не проронил ни звука Кирюха заерзал на стуле.

— Ох уж эта Родина... — вздохнул Сотников - старший. — Прямо как неугомонная дамочка легкого поведения... И все ей вечно должны. Она никому никогда не дает, а ей должны! Динамистка какая-то...

— Отец, не надо, — попросил Венька.

— Нет, пусть они мне сначала ответят! — потребовал Леонид Моисеевич. — Зачем они пришли?

— Просто так... — Андрей не умел врать.

— Я не верю вам. Не верю. Вы хотите забрать у меня сына. Не отдам.

Оказывается, это доброе лицо может быть очень злым.

— Отец!..

— Не отдам! — Леонид Моисеевич шарахнул кулаком по столу.

От этого удара бутылка с шампанским накренилась и, замерев на мгновение, запрыгала по скатерти, маятником раскачиваясь в разные стороны.