Кольцо с секретом - Марина Серова

– Я не про него, – он указал на одну из бирюлек на стене, – знаешь, что это?

– Понятия не имею.

– Я тоже. Но судя по свастике и орлу, кортик, как бы не эсэсовский. Третий рейх. Был бы настоящим – кучу бабла стоил бы.

– А по каким признакам ты подделку-то определил? – подколола я.

– По тем, что он просто так на стенке висит, – огрызнулся Гарик, – без сигнализации и охраны. Это не твой коттедж, нет?

Я фыркнула.

– Ну вот. Кто ж ценную вещь оставит без присмотра в помещении, где посторонние бывают? Ты насчет сауны не надумала, нет?

– Нет.

– Тогда пошли отсюда.

Глава 8

Вернувшись домой и бросив сумку в шкаф, я первым делом позвонила девушке-агенту. Объяснив ситуацию, мягко осведомилась относительно возможности возврата хотя бы части средств. Шансы, ясное дело, на нуле, документов-то нет, но и оставлять дело недовыясненным мне совершенно не хотелось.

К моему немалому изумлению, она не стала ни возражать, ни мямлить, а запросто предложила:

– Чтобы в испорченный телефон не играть, вы сами позвоните хозяину. Опишите ситуацию, если он еще не в курсе, расскажите, что да как. Так и решите вопрос, ок? – и продиктовала номер.

«А что, и так можно было? – подивилась я. – Чудо. Ну да ладно, попытка не пытка».

По названному номеру долго не отвечали, потом, когда я уже собралась отключаться, в трубке сообщили:

– Слушаю.

– Добрый день, я снимала у вас коттедж… «Дуб и липа»…

– Что за?.. – раздраженно переспросил собеседник, как мне показалось, напрягшись.

Я терпеливо повторила.

– А, – после второй паузы сказал он, – да.

– У вас там случился небольшой казус, в связи с которым мне пришлось прервать отдых…

– Сколько?

«Вот хам», – подумала я и озвучила сумму целиком, то есть в том числе и с комиссионными агентше. Так ему и надо, а меня-то совесть не заест.

– Лады, – кратко ответил он, – номер карты.

– Привязан к этому телефону.

– Ок, – снова сказали мне и дали отбой.

«Ну хам и хам. Можно было бы хотя бы извиниться…»

Поворчав про себя, я не могла не признать, что в целом меня все устраивает: деньги – все сполна, сколько было названо, – поступили на счет в течение пяти минут, а все остальное меня мало волнует.

В дверь позвонили – это ко мне пожаловали Ленка и тортик. Последний занял почетное место посреди стола, а первая принялась хлопотать вокруг любимой подруги, то есть хлопать ресницами и охать:

– Ой, Танька-Танька, как ты такие ужасы переживаешь, абсолютно не понимаю. Я бы, наверное, коньки отбросила, а ты молодцом. Вот что значит профессионал.

Я важно ответила:

– У каждого, знаете ли, свои таланты и дарования. Ты ж вон без страховки и пистолета каждый день в клетку к неучам заходишь, а я точно не смогу, даже под дулом.

– Ну а как там в целом? – полюбопытствовала подруга. – Про него в свое время много толковали.

– Шикарно! Уж не знаю, получится ли заселить все коттеджи, но место на самом деле очень красивое. Такие, знаешь ли, вековые липы и дубы, а уж карьер замечательный, даже не карьер, а лесное озеро. Я такие только на картинках видела. Вода – изумруд-малахит. Купаться бы там или просто валяться – на воду смотреть.

– Только карьеры – они опасные, – авторитетно сообщила Ленка, – там какие-то обвалы случаются, воронки песчаные и буруны. Вот попади туда купальщик – и не всплывешь! Глядишь, и эта бедняжка…

– Ага, так засосало, что руки отлетели, – отпустила я черную шутку, – давай о чем-нибудь веселеньком. Что слышно насчет чумы в Париже?

– Какой чумы?! – переполошилась Ленка. – Тьфу. Напугала. Ты становишься злой, Танечка. Никак стареешь.

– Ты уже молодеешь, – огрызнулась я, – ничего я не старею. Просто не отдохнула как следует, вот и все. Собиралась-то на все выходные.

– Да, представляю, какой облом, – искренне посочувствовала подруга, – так говоришь, что там коттедж, сауна, коровки?

– Голубые! – с воодушевлением подхватила я. – Как море! А эти, с вот такенными глазами, – ты бы видела, какие красавицы. Сейчас покажу.

Ленка с умилением посюсюкала на чудо-скотинку, а потом заметила, что совсем недавно таких же видела.

– Да ладно! Во, а мне впаривали, что эта порода – такая редкость.

– Нет, я не живых видела, – пояснила подруга и принялась рассказывать: – Слыхала, в Тарасове открывается сеть социальных магазинов свежайшей молочки?

– В каком смысле «социальных», недопоняла?

Ленка разъяснила:

– В том смысле, что наши местные толстосумы задумались о душе и решили заняться социальным служением. Или просто таким образом пытаются попасть в фавор. В любом случае по всему городу ставят такие точки-ларьки, такие… в виде ветряных мельниц, миленькие-премиленькие, все в оградках, горшочки на плетнях, цветы ампельные.

– Короче.

– Там раздают почти даром что-то наподобие карточек, и любой желающий малоимущий вправе ежедневно получать молочную пайку – столько-то молока, или кефира, или творога. Тут же столы, за которыми можно распить за счет фирмы стакан-другой. А инвалидам, пожилым и матерям-одиночкам на дом могут приносить.

– Молочные кафе-кухни.

– Вот, опять язвит, – пожаловалась подруга непонятно кому, – бесплатно людям будут молоко раздавать, что плохого?

– Вообще ничего, все хорошо, – утешила я, – а кто не совсем малоимущий, тому дадут что-нибудь?

– Разумеется. Я вот, кстати, принесла тебе каталог на всякий случай, раз уж не удалось тебе творожком накушаться. Нам по почтовым ящикам раскладывали, прям ну очень аппетитно. Себе-то я уже карточку выправила, как мать-одиночка.

Ленка достала из сумочки толстенький буклет и вручила мне. В нем на самом деле было на что посмотреть, и, по правде говоря, я слюнки сглотнула. Причем на титульном листе красовались столь восхитившие меня голубые «морские» коровы.

– Вот они, твои животинки.

– И впрямь. А кто это у нас такой щедрый, наш будущий новый мэр?

– Ну, насколько будущий – не знаю, не исключено. А кто щедрый – ты