Опасное доверие - Барбара Фритти

Она проглотила подступивший к горлу ком.

Деймон Вулф появился в ее жизни в самый неподходящий момент.

В ту ночь она не знала ничего, кроме его имени. Не знала и не хотела знать. Ей хватило другого.

Сопротивляться влечению не было сил. Да она и не пыталась сопротивляться. Она просто хотела позволить себе испытать это удивительное чувство. И да, все было восхитительно.

Но когда взошло солнце, она была одна.

Позже Софи узнала, что Деймон готовится стать агентом ФБР в Квантико и что ее отец – один из его инструкторов.

Деймон не искал ее, и она не знала, был ли причиной тому ее отец. Впрочем, это не имело значения.

С самого начала, с первой секунды их знакомства Софи знала, что Деймон не тот мужчина, удержать которого она могла бы дольше, чем на одну ночь. И возможно, так было лучше.

Он пошел дальше своим путем, став агентом ФБР, а она последовала за своей мечтой – быть археологом.

Наверное, Софи могла бы радоваться тому, что отец увидел, как она получила докторскую степень, узнал о ее первом большом открытии, наблюдал, как она ведет занятия, но с горечью думала о другом, о том, чего он не увидит: ее свадьба, дети и много чего еще…

Еще больнее было оттого, что она не может ни с кем поговорить, не может пойти к своим друзьям, обнять их, не может поделиться своим горем с людьми, которые знали ее отца и ее саму. Но отец сказал, что нужно сделать, и она это сделает. С надеждой, что однажды все это обретет смысл.

* * *

Когда Деймон пришел в офис, в конференц-зале, примыкающем к кабинету Питера Ханта, уже собралось около дюжины агентов. В нью-йоркском отделении Бюро Питер Хант имел ранг ответственного специального агента и служил непосредственно под началом Уолтера Холмса, ответственного помощника директора. Они курировали дюжину оперативных групп и специализированных подразделений, одним из которых было подразделение по борьбе с организованной преступностью во главе с Аланом Паркером.

Карен Ли, заместитель Алана, излагала собравшимся свои соображения о том, какие криминальные структуры могли быть причастны к смерти ее шефа.

– Мы считаем, что наибольшего внимания требуют к себе следующие три организации. – Она повернулась к маркерной доске. – Во-первых, группа Расулова: русский преступный синдикат, действующий на Брайтон-Бич и возглавляемый Сергеем Расуловым. Во-вторых, семья Вентури: давняя итальянская мафиозная семья, которой управляют братья Стефан и Лоренцо Вентури. И в-третьих, ответвление японской якудзы, которым руководит сейчас новый для нас персонаж, Тоси Акита. Мы присмотримся в первую очередь к ним, но также будем благодарны за любую другую информацию.

Карен отступила, и ее место занял Питер Хант.

– Наш главный приоритет – и это же указано в директиве директора Холмса – найти дочь Алана. – На большом настенном мониторе появилась фотография Софи.

Внутри у Деймона все сжалось. Последние четыре года она жила в его мыслях, но при этом он всячески старался стереть ее черты из памяти. Теперь же Софи смотрела прямо на него карими, с золотыми крапинками, глазами, обрамленными длинными черными ресницами. Светлые волосы падали на плечи густыми волнами. Чистая, гладкая кожа с легким розовым оттенком на скулах. Над правой бровью – три веснушки. На фотографии их видно не было, но Деймон знал – они есть. Веснушки были и на плечах, и на груди…

Он заставил себя сосредоточиться на Питере, который рассказывал о событиях прошлого дня.

– Софи вышла из здания Нью-Йоркского университета около пяти часов вечера, что следует из записей камер наружного наблюдения на территории кампуса. Сейчас мы подключаемся к другим камерам по пути ее следования домой, но информация еще не получена. Мы также отслеживаем ее телефон. Вполне возможно, что Софи поехала к подруге и ее не было дома, когда в квартиру вломились неизвестные, но эта версия требует подтверждения. Вы все знаете, что Софи была для Алана смыслом жизни. Так давайте же сделаем все, что в наших силах, чтобы не только найти Софи, но и выяснить, кто убил Алана. Все прочее отходит на второй план.

Агенты поднялись и потянулись к выходу, на ходу переговариваясь и обсуждая внезапную смерть Алана. В глазах у некоторых женщин блеснули слезы.

Деймон знал Паркера так же хорошо, как и многие в этом здании, но он был здесь новичком, проработал в офисе всего неделю и чувствовал себя едва ли не чужаком.

– Деймон! – окликнул его Питер.

Деймон остановился и повернулся.

– Зайди ко мне, поговорим, – сказал Питер.

– Конечно. – Деймон совсем не знал Питера. У них состоялся всего один короткий разговор, при знакомстве в первый рабочий день.

У себя в офисе Питер жестом попросил Деймона закрыть за собой дверь и указал на стул.

Деймон сел, отметив про себя, как изменился Питер за считаные мгновения: от всей его энергичности и решительности не осталось и следа, лицо побледнело и напряглось.

– Чем могу быть полезен?

– Знаю, Алан просил тебя приехать в Нью-Йорк, чтобы поработать в его команде, но Карен сказала, что никакого расследования тебе еще не поручили, и мне это показалось странным.

– Я подтягивал кое-какие хвосты.

– По делу MDT. – Питер кивнул. – Я в курсе. Ты хорошо поработал.

– Спасибо. Должен признаться, мне помогли.

– Семья Монро. Как я понимаю, они дали ценные показания.

– Именно так.

– Мне любопытно, почему ты не остался в Ди-Си?

Не слишком ли много личных вопросов, подумал Деймон, но спрашивать не стал.

– Я всегда хотел работать на Алана. Он лучший… был лучшим, – поправил себя Деймон и ощутил очередной прилив злости на несправедливость жизни.

– Алан был одним из лучших агентов, с которыми я когда-либо работал, – согласился Питер. – Вообще-то это он принял меня в Бюро.

– Не знал.

– Да. Мы вместе учились в Йеле. В нашей группе я был кибернердом и после колледжа занимался системами компьютерной безопасности. А потом Алан взял меня на работу в ФБР. Он изменил мою жизнь. – Питер помолчал. – Он на многих повлиял.

– Да, он был харизматичный, – согласился Деймон.

– И мог оценить талант лучше, чем кто-либо другой. Знал, как проявить в людях лучшее. Поэтому и добился успехов в Квантико. Распознавал героев с первого дня.

Деймон слушал болтовню Питера с ощущением, что они приближаются к какой-то точке, но делают это чертовски медленно.