Рыбка моя - Галина Куликова

– Зоя, извини, но я обещал заехать к матери. Ты жезнаешь, она то в Италии, то в Париже. Ее очень трудно застать дома.

– Ладно, ладно, поезжай к мамочке, я просто проверялатебя на вшивость, – проворчала Зоя беззлобно. Она заранее знала, чтоникакого кофе вдвоем не будет, поэтому не особо расстроилась.

Игорь поцеловал ее в щечку и подарил брелок – белого мишку ввязаной шапке с помпоном.

– Я тронута, – сказала Зоя и прицепила мишку ксвоей сумке. – Он будет скрашивать мое одиночество.

Эти ее слова про одиночество еще долго преследовали Игоря.Удивительное дело! Его родители были живы-здоровы, у него имелись близкиедрузья, бывшая жена и сын, у него даже была Вера, которая считала Игоря ужепочти что своей собственностью, однако чувство одиночества не покидало его.Особенно острым оно становилось именно в праздники, когда повсюду царилооживление, магазины распродавали запасы кошельков, чайных наборов и шкатулок,родители тащили с елок счастливых детей, нагруженных конфетами, а влюбленныецеловались под каждым фонарем.

Вспомнив о Вере, Игорь завернул в магазин, торгующийпарфюмерией. И тут же встал, как осел, уставившись на невероятное количествоприлавков, заставленных стеклянными баночками с волшебными названиями. Онпонятия не имел, что здесь может сгодиться для подарка. На помощь ему поспешиладевушка-консультант – с блестящими волосами, накрахмаленной улыбкой и жесткимистрелками ресниц.

– Я могу вам помочь? – привычно пропела она.

– Э-э, – протянул Игорь. – Мне нужно купитьподарок. Для невесты.

– Вы хотите духи? Или крем? Может быть, губную помаду?

– Мне что-нибудь хорошее. На ваш вкус.

– Конечно, – улыбнулась девушка. Вероятно, такихкрасавцев в магазине перебывало несметное количество. – Сколько лет вашейневесте?

– Тридцать пять, – ответил Игорь. – Илитридцать шесть. Что-то в этом роде. – Он широко улыбнулся.

– А какие запахи она любит, вы знаете?

– От нее всегда пахнет, как от пчелы, – сказалИгорь. – Чем-то ужасно сладким.

Девушка посмотрела на него с укоризной. Вероятно, ему стоилосказать, что от Веры пахнет, как от эльфа, который питается нектаром, иличто-нибудь в этом духе. Но она никогда не вызывала в нем никакого трепета. Онеще год назад хотел порвать с ней отношения, но до сих пор не сподобился. Вераприкрывала его от одиночества. Раз в неделю они встречались, но ей, конечно,этого было мало, и она пыталась, так сказать, намотать поводок на руку. Игорьлениво огрызался.

– Возьмите набор, – посоветовалапродавщица. – Там лосьон для тела, тушь для ресниц и розовая помада. Всеупаковано в очень красивую белую сумочку.

Игорь согласился, радуясь, что проблема решилась так быстро.Если Вере не подойдет помада, сумочке она наверняка обрадуется. Каждая женщинанайдет, что засунуть в белую сумочку.

Ему выдали нарядный пакет, и Игорь снова очутился на улице.Ветер растрепал ему волосы, а снег попытался залепить глаза. Солнце закопалосьв тучи и померкло, а сугробы росли прямо на глазах. Троллейбусы с облепленнымиснегом усами, ворча, пробирались вдоль тротуаров.

Игорь посмотрел на часы и прикинул, что до встречи с Веройостается еще много времени. Он зашел сначала в «Продукты», а потом – взоомагазин. А там сразу отправился в отдел декоративных рыб. Привычно прошелсявдоль аквариумов, в которых мельтешила мелюзга, и остановился возле дискусов.Рядом суетились мамаша с дочкой, явно дилетанты, которые покупали все подряд.

– Не стоит сажать в один аквариум барбусов игуппи, – посоветовал Игорь. – Барбусы объедят им плавники и хвосты.

– Это правда? – спросила мамаша у продавца, тощегоюноши с лицом законченного меланхолика.

– Могут и объесть. А могут и не объесть, –пробурчал юноша, с неодобрением поглядев на Игоря.

– На вас написано – консультант, – взъерепениласьмамаша. – Так вот и консультируйте, как полагается.

Юноша принялся неохотно консультировать. Игорь стоял,смотрел на дискусов и думал о том, что рыбы не ведают о своей судьбе так же,как и люди. В каком аквариуме ты окажешься, будут ли о тебе заботиться, несъест ли тебя кто ненароком, неизвестно.

На троллейбусной остановке, ставшей местом постоянныхсвиданий с Верой, Игорь очутился раньше назначенного времени. Больше всего на светеему хотелось, чтобы Вера не приезжала. Он представил ее наигранное оживление,ее цепкий взгляд, вспомнил вкус ее быстрых поцелуев и поежился. А может быть,ничего лучше Веры уже не будет? И он просто дурак, что до сих пор не сделал ейпредложение?

Тихо урча, подъехал троллейбус. У него была умильная морда,и Игорь невольно ему улыбнулся. Из троллейбуса по одному стали выскакиватьлюди. Вера тоже выскочила, да так резво, что Игорь не успел среагировать иподать ей руку. Вера была в новой шубке и в хорошем настроении. Невысокая, смодной стрижкой и фарфоровыми щечками, она, несомненно, привлекала к себевнимание.

– Здравствуй, милый! – сказала она и поцеловалаИгоря в губы.

В этом поцелуе ему почудилась искренность.

– Вера! Как я рад тебя видеть. Это тебе. Он вручил ейпакет с подарком, и она сразу же запричитала:

– Ну, что ты! Зачем так сразу? Я думала, мы спокойногде-нибудь посидим… Я тоже должна тебя поздравить, разве подарки можнорассмотреть на ходу? Ах, какая потрясающая сумочка! Послушай, а там у тебя что?

Она ткнула пальчиком Игорю в грудь. У него за пазухой явночто-то лежало.

– Рыбки, – ответил он.

Вера оторопела. До этого момента она тащила Игоря за рукав,подальше от остановки, где было слишком много людей, но сейчас внезапноостановилась как вкопанная.

– Какие рыбки?!

– Цихлиды. Два самца и две самочки. Прежние сдохли. Язашел в магазин, увидел их и просто не смог удержаться.

– Но мы же собирались поужинать вместе.

Вера все никак не могла поверить в то, что свиданиенакрылось медным тазом.

– Ну, мы и поужинаем.

– А рыбы?

У нее было лицо героини комического телесериала, котораяобнаружила в супе мышь.

– Им в пакет накачали воздуха. Часа два продержатся. Мыже не будем сто лет сидеть в ресторане. Поедим, и все.

– То есть ты по дороге на свидание со мной купил рыб?!

– Извини, не удержался. Рыбы – это моя слабость.Кстати, если я перееду к тебе, они переедут вместе со мной. Готова ли тыпринять меня вместе с аквариумом?

Вера, которая от возмущения, кажется, даже перестала дышать,снова сделала вдох и выдох. Потом глаза ее постепенно приобрели осмысленноевыражение.