Презент для певицы - Марина Серова

— А что случилось со следователем, который вел дело до вас? — поинтересовалась я. Меня действительно занимал этот вопрос, я бы даже сказала, немного беспокоил.

Сухов взглянул на меня поверх очков, на минуту оторвавшись от своего занятия, и ответил:

— Его отстранили от ведения расследования, — ответ был исчерпывающим, по его представлению. Потому что он ничего к этому не добавил, а лишь снова углубился в чтение документов. Меня эта отмашка с его стороны не устраивала, и я задала еще один вопрос:

— Он чем-нибудь не угодил начальству? В чем-то провинился?

Старший следователь захлопнул папку и уставился на меня. После непродолжительной паузы он произнес:

— Не будем вдаваться в излишние подробности. По-моему, с вас уже и так достаточно информации по этому поводу, — вежливо и мягко поставил он меня на место.

— Хорошо. Не будем, так не будем, — развела я в недоумении руками, а потом спросила:

— Меня в чем-либо обвиняют, или я приглашена в качестве свидетеля?

— Голословные обвинения в ваш адрес со стороны господина Сенцова… — Сухов постучал пальцами по столу, отвернулся от меня и уставился в окно, затем продолжил:

— Мы не воспринимаем. Вас пригласили в качестве свидетеля. Может быть, — пока как свидетеля, дальнейший ход дела покажет, — следователь провел ладонью по своим редеющим волосам, встал из-за стола и, подойдя к окну, сложил руки на груди. — Вы единственный человек, — продолжал он говорить не спеша, — который остался в живых после встречи с убийцами.

Сможете ли вы при удобном случае опознать их?

Я, не задумываясь, выпалила:

— Конечно, смогу! Они расстреливали нас практически в упор. Что же я, по-вашему, не разглядела их мерзких и тупых рож? Я видела одного из них, ну вот практически.., как вас, — и я показала рукой расстояние от меня до окна.

Затем были вопросы о том, не встречала ли я их когда-нибудь до этого происшествия, не заметила ли чего-нибудь подозрительного по пути к грузовому лифту и так далее и тому подобное.

Мы беседовали около получаса.

Затем он поблагодарил меня за сотрудничество и, извинившись за причиненные беспокойство и неудобство, уже было попрощался. Я почти находилась около двери, когда Сухов остановил меня, вспомнив еще кое-что.

— Ах да, совсем забыл, — начал он. На его лице вдруг появились печаль и озабоченность, как бывает, когда хотят сказать пренеприятные известия. — Лицензионная палата отозвала ваше разрешение на ведение частного охранного бизнеса. Кажется, там выявили кое-какие нестыковки при заполнении вами налоговой декларации. Большие недочеты с вашей стороны. Стоит заглянуть в налоговую инспекцию.

Это известие привело меня в легкий шок.

Сухов успокоил меня:

— Сильно можете не переживать, по-моему, это все проделки старого знакомого вашего, Сенцова. Уж очень яро он взялся за вас. Думаю, что все несколько раздули и проблем с улаживанием конфликта не будет. Вскоре все выяснится, не без вашего участия, разумеется.

Мне осталось только тяжело вздохнуть и поблагодарить его за слова поддержки и поинтересоваться:

— Спасибо, конечно, что верите мне. Но я еще хотела бы узнать, не отменили ли мне разрешение на оружие: хранение и применение?

— Нет, — Сухов отрицательно завертел головой, — такого распоряжения не выдавалось.

Оружие ваше, наградное, — он с уважением посмотрел мне в глаза, — сможете получить на выходе. Давайте я выпишу вам пропуск, — и он потянулся за бланком в стол.

— Ну я пойду, — сказала я, стоя в полной растерянности и получив из его рук пропуск.

— Конечно, ступайте, только не забывайте о нашем разговоре, — предупредил Сухов.

Я плотно прикрыла за собой дверь кабинета и, очутившись в темном коридоре, осталась один на один со своими тяжелыми думами.