Правило четырех - Дастин Томасон

Он становится на нижнюю ступеньку, устраивается поудобнее и упирается локтем в металлическую крышку, но, прежде чем поднять ее, еще раз смотрит на нас через плечо.

— Помните, прокторы сюда не спустятся и преследовать нас не станут. Все, что они могут, это приказать нам выйти. Если что, остаемся внизу. И никаких имен. Понятно?

Мы киваем.

Джил делает глубокий вдох, приподнимается и толкает крышку. Та недовольно скрипит и медленно сдвигается. Джил выглядывает в щель, и тут же сверху раздается голос:

— Не двигаться! Оставаться на месте!

— Черт! — шипит Джил.

Чарли хватает его за рубашку и тянет вниз.

— Уходим! Туда! Выключите фонарики!

Я спотыкаюсь в темноте и едва не сбиваю с ног Пола. Куда идти?

Держаться правой стороны. Трубы слева. Держаться справа.

Я цепляюсь плечом за стену и слышу, как рвется рубашка. Пол, пошатываясь, бредет впереди. Кое-как проходим шагов двадцать, и Чарли останавливается, поджидая Джила. За спиной у нас вспыхивает свет — кто-то поднял крышку люка и водит фонариком. Появляется рука, за ней голова.

— Выходите оттуда!

Луч уходит в одну, потом в другую сторону. Треугольник света прыгает по стенкам туннеля.

Другой голос, теперь уже женский:

— Это последнее предупреждение!

Смотрю на Джила. В темноте виден лишь контур головы, качающейся из стороны в сторону.

На моей шее влажное дыхание Пола. Он прислоняется к стене. Снова громкий женский голос. Она обращается к своему напарнику:

— Вызывай. Пусть перекроют все люки.

Свет исчезает, и Чарли толкает нас в спины. Мы бежим, пока не достигаем развилки, затем поворачиваем направо и оказываемся на незнакомой территории.

— Здесь они нас не увидят, — шепчет, отдуваясь, Джил и включает фонарик. Туннель длинный, он ведет куда-то в темноту, в северо-западную часть кампуса.

— Что дальше? — спрашивает Чарли.

— Назад? — предлагает Джил.

Пол утирает пот на лбу.

— Нет. Они уже выставили посты.

— Все основные выходы под наблюдением, — соглашается Чарли.

Я указываю на уходящий на запад туннель.

— Это ведь самый короткий путь на северо-запад, так?

— А что?

— А то. Думаю, мы сможем выбраться возле Роки-Мейти. Это далеко?

Чарли отдает последнюю воду Полу, тот жадно припадает к бутылке.

— Несколько сот ярдов, — говорит он, — может, больше.

— По этому туннелю?

Чарли задумывается, потом кивает.

— Ничего лучшего предложить не могу, — говорит Джил.

Все трое следуют за мной в темноту.

Некоторое время мы шагаем молча. Мой фонарик начинает гаснуть, и Чарли отдает свой, однако продолжает присматривать за Полом, который, похоже, уже не понимает, куда идет. В какой-то момент он останавливается и прислоняется к стене, и Чарли напоминает, что к трубам притрагиваться нельзя. В бутылке плещутся последние капли воды.

— Ребята, — подает голос идущий позади Чарли. — Пол сдает.

— Мне надо сесть, — бормочет Пол.

Джил вдруг поворачивает фонарик, и мы видим впереди металлическую решетку.

— Чтоб ее!

— Что будем делать?

Джил наклоняется к Полу и трясет его за плечо:

— Эй, отсюда есть выход?

Пол указывает на паровую трубу возле решетки и делает непонятный жест рукой.

— Надо пролезть под ней.

Я заглядываю под трубу, подсвечивая себе фонариком. Изоляция внизу истрепалась, но щель все равно слишком узкая, всего несколько дюймов. Кто-то уже пытался здесь протиснуться.

— Нет, — говорит Чарли. — Не получится.

— С той стороны есть задвижка, — сообщает Джил. — Пролезть надо кому-то одному. Пролезть и отодвинуть решетку. — Он снова наклоняется к Полу: — Ты уже пробовал?

Пол кивает.

— У него обезвоживание, — шепчет Чарли. — У кого осталась вода?

Джил протягивает свою бутылку. Воды в ней меньше половины. Пол делает несколько глотков.

— Спасибо. Мне лучше.

— Придется вернуться, — вздыхает Чарли.

— Нет. — Я подхожу к трубе. — Я пролезу.

— Возьми мою куртку, — предлагает Джил. — Для защиты.

Я кладу руку на трубу. Пульсирующий в ней жар ощущается даже через обмотку.

— Обойдусь.

Только опустившись на пол, я понимаю, насколько узка щель. Ложусь на живот и пробую ползти.

— Выдохни, — советует Джил.

Продвигаюсь медленно, дюйм за дюймом, но в самом узком месте теряю точку опоры — под руками только вязкая грязь. Ни туда и ни сюда.

— Вот гадство! — рычит Чарли и падает на колени рядом со мной. — Том, — говорит он, — отталкивайся от меня.

Я чувствую, как он упирается руками в мои подошвы, и отталкиваюсь от его ладоней. Бетон царапает грудь; в какой-то момент бедро касается оголенной трубы, и я инстинктивно дергаюсь. Боль раскаленным копьем пронизывает ногу.

— У тебя все в порядке? — спрашивает Чарли, когда я наконец вылезаю из-под трубы с другой стороны.

— Поверни задвижку по часовой стрелке.

Я так и делаю. Путь свободен. Джил отодвигает решетку. За ним, поддерживая Пола, проходит Чарли.

— Уверен? — спрашивает Чарли, когда мы снова устремляемся в темноту.

Я киваю. Еще несколько шагов. На стене грубо намалеванная краской буква «Р». Мы приближаемся к Рокфеллеровскому колледжу. На первом курсе я встречался с девушкой по имени Лана Макнайт, которая жила здесь в общежитии. В ту зиму мы часто сидели у камина в ее комнате, разговаривая о том, что кажется сейчас таким далеким: Мэри Шелли, готика… Как и мой отец, мать Ланы преподавала в Огайо. Когда мы слишком долго засиживались у огня, груди у Ланы становились похожими на баклажаны, а уши приобретали цвет розовых лепестков.

Постепенно до нас начина ют доноситься голоса. Много голосов.

— Что там происходит? — спрашивает Джил, приближаясь к источнику шума.

Крышка люка как раз у него над плечом.

— Вот он, наш выход.

Я закашливаюсь.

Джил непонимающе смотрит на меня.

Голоса звучат отчетливо. Буйные, веселые голоса. Это студенты, а не прокторы. Сколько их там? Десятки?

Наконец Чарли улыбается:

— Олимпиада Голых.

Теперь доходит и до Джила.