Чужое дело - Ольга Славина

«Не люблю фотографии. Особенно свои. Это как раз то, что с трудом поддается редактированию и ретушированию. Ведь на снимке не только ты, но и твои эмоции, твоя наивность. Школа, свадьба, первый юбилей.

Одноклассники, однокурсники, коллеги, приятели. Казалось, у нас столько общего. А теперь встретишь на улице — не сразу узнаешь. Да и любовные истории только начинаются стихами, а потом — такая проза…

Восторги от Праги. Еще бы, первая поездка за границу. Потом ты будешь смеяться над этими восторгами. Отель «ни одной звезды». К дорогим ресторанам даже подойти страшно. И всем вокруг понятно — туристы из «совка». Пройдет совсем немного времени — и твоя одежда, и твой английский, и твоя кредитка станут не хуже, чем у других. И фотоаппарат это зафиксирует. Но вместе с морщинками, усталостью и бессонницей. От возраста, недомоганий, проблем и предательств…

Не понимаю, зачем все стараются замереть перед камерой с вымученной улыбкой, в напрасной надежде остановить мгновение. Как будто, если не предъявишь снимок, никто не поверит, что ты был там-то, заканчивал то-то, общался с тем-то…

Нет фотографий — нет человека?»

— Говорят, арабы прохода не дают красивым русским туристкам, — улыбнулся Андрей, подливая спиртное в их бокалы.

Вроде как комплимент сделал. Но Лиза нахмурилась. Назвать ее красивой можно разве что в полярную ночь. А при свете дня у нее довольно заурядная внешность: русые волосы, сине-серые глаза, к тому же близорукие. С детства ей пришлось носить очки, а это не добавляло уверенности в себе. Ее не дразнили очкариком, в их классе у многих были проблемы со зрением. Но чувство беспомощности угнетало ее. Зимой стекла потели в транспорте, она старалась их не носить на улице, а использовать только для чтения. И не могла разглядеть номер автобуса, цену товаров на полке за спиной продавщицы.

К счастью, теперь есть контактные линзы и супермаркеты. Каблуки, пара кило косметики и какой-нибудь прозрачный шелковый наряд, скорее всего, сделали бы ее неотразимой. Но тушь обязательно потечет из-за дождя, шпильки превратят осеннюю грязь в непроходимую, а шелк грозит воспалением легких. Лизе оставалось только удивляться, как все это не страшит Верочку, у нее ведь тоже не всегда есть деньги на такси.

Нет, Лиза предпочитала классическую простоту и добротный трикотаж. Прямые темные брюки мужского кроя и какая-нибудь водолазка, сегодня — болотного цвета. Волосы собраны в элегантный пучок. Образ серьезной, а не легкомысленной дамы дополняют стильные очки без оправы, чтобы лучше рассмотреть фотосвидетельства.

— Арабы не дают прохода любым туристкам, — пожала она плечами. — Их-то дамы закутаны в черное с головы до ног. Да и взять их за руку они имеют право только после свадьбы. Так что приезжие в шортиках и бикини — это просто луч света в темном царстве.

— И вы, конечно, устроили им иллюминацию? — В голосе Андрея сквозила почти ревность.

Лиза посмотрела на него с удивлением. Он всегда был хорошим другом ей и Верочке, но свидание назначить не пытался. «А жаль», — подумала Лиза, но скорее умерла бы, чем намекнула ему об этом.

— Знаешь, если кто из арабских мужчин и произвел на меня впечатление, так это Тутанхамон. Тутанхамон на черном леопарде, Тутанхамон на троне, Тутанхамон с женой в саду. В Каирском музее много интересных экспонатов…

Хлопнула входная дверь.

— Черт, черт, черт! И дьявола туда же! — Верочка вернулась не в самом лучшем настроении.

— Что такое? Неужели забыли убрать эффект красных глаз? — предположил Андрей.

Он знал, что подруга слишком придирчиво относится к собственным фотопортретам. То складка на юбке ее толстит, то спина горбится, «как будто мне сто лет». Хотя остальные видели стройную, молодую красотку.

— Пленка оказалась засвеченной? — заподозрила худшее Лиза. — Говорят, от мертвецов исходит фосфоресцирующее сияние…

— Хватит издеваться! — Верочка чуть не плакала. — Вот смотрите, это день моего рождения. Это мой юбилейный сарафан. Дорогущий, шелковый. Знаете, как долго я искала этот изумрудный оттенок!

— А что, я хорошо тебя сфотографировала на фоне моря и заката. — Лиза не стала скромничать.

— Да, в отеле все классно. Ты, я и Аля получились отлично. А вот дискотека.

— Ого! Это явно снимала не Лиза, — догадался Андрей.

В кадре была женская грудь крупным планом. И даже не одна. Две дамы стояли рядом, и фокус был на зоне их декольте.

— Да, не Лиза, — подтвердила Верочка. — Это нас с Настей мертвец сфотографировал. Обозначил, так сказать, сферу своих интересов. А вот и исторический снимок. Настя щелкнула меня и своего как бы покойного мужа.

Лизе не терпелось посмотреть. Но она увидела только Верочку с пьяной ухмылочкой. А рядом с ней какое-то темное пятно, которое заканчивалось мужскими брюками.

— Ничего сверхъестественного, объектив закрыли пальцем, — констатировал Андрей.

— Прекрасно! Мои доказательства заляпали! — Верочка схватила бокал и с горя выпила шампанское без тоста. — Они это сделали специально!

— Знаешь, судя по всему, вы там все были немного того… — заметил Андрей.

— Да, мы немного выпили, но до белой горячки дело не дошло. Уверяю тебя!

— Боюсь, по груди и по ногам невозможно установить личность, — вздохнула Лиза. — Так что у нас по-прежнему твое слово против Настиного.

— Так, что здесь происходит? — Андрею надоели эти загадки. — Что за фотосессия с покойниками? Это была вечеринка под Хеллоуин?

— Нет, просто Верочка даже в Египте умудрилась оказаться в эпицентре российского банковского скандала, — туманно объяснила Лиза.

— Какого скандала? История с «Крез-банком», что ли? У вас там что, большие суммы на счетах?

— У меня там кредит, — сообщила Верочка. — Интересно, может быть, теперь мне его простят? Кому отдавать проценты, если банк лопнул? То есть мне, наверное, выгодно, чтобы банкира считали мертвым.

— Но он на самом деле мертв, — убежденно произнес Андрей.

— Ты занимаешься этим делом? — Верочка вскочила со своего нового дивана из «ИКЕА».

— Ну вообще-то это тайна следствия. — Парень вспомнил, что он не просто сосед, но и сотрудник Управления по борьбе с организованной преступностью.