Шик, блеск, красота - Марина Серова

— Нет. Они его быстренько тогда сами свернули. Видно, побоялись, что налоговики не отстанут. Денежки разделили — и врассыпную. Лямина-то на заработанные бабки бутики и салоны красоты пооткрывала, а вот ее дружок укатил куда-то.

— А сейчас следственное управление к ней уже не цепляется? — спросила я, запоздало поняв, что частично на этот вопрос Киря ответил две минуты назад.

— Представления не имею, — все же не стал мне напоминать о том Володя. — Скорее всего, цепляется, разве ж оно такую возможность упустит? Будет ждать до последнего, когда слабинку человек даст, а потом уж затянет. Клубочек закрутится, и все: тюремное заключение и конфискация имущества обеспечены. Это в первый раз выкрутиться вышло, а повторно может и не сработать.

— А ты не мог бы выяснить для меня этот момент? Ну, не занималась ли нынешним делом Ляминой Прокопчук? — рискнула попросить я Кирю.

— Э, нет, — сразу же отказался Володька. — Налоговики на нашего брата и так злые, что их всех разогнали и с нами объединили. Без особого приказа они на сотрудничество не пойдут. Ты лучше сама туда наведайся, объясни, что да к чему, может, смилостивятся, ответят.

— Смилостивятся, — уверенно заявила я. — Так значит, ты готов отправить своего лучшего друга клянчить у государственных работников информацию? Боишься подставить собственную спину под удар!..

— Нисколечко. Просто хочу научить тебя обходиться и без моей помощи, как-никак, а не всегда могу прийти на выручку, я не вечный. Ну и, как говорят китайцы: хочешь помочь голодному, не давай ему рыбу, а научи ловить ее, — отшутился Кирьянов.

— Ну спасибо, — сделав вид, что надулась, буркнула в ответ я и, сухо попрощавшись, сразу повесила трубку. На самом деле я, конечно, совсем не держала на Володьку зла и понимала, что если он сказал, что не может помочь, значит, это и в самом деле так: ну не всемогущий же он. Да к тому же, действительно, не все инстанции наших министерств внутренних дел ладят между собой. Зачем лезть на рожон без особой надобности? Ничего, выкручусь и сама.

Отбросив телефон в сторону, я повернула ключ зажигания и решительно тронулась с места. Дорога к месту работы Прокопчук заняла у меня полчаса. Я сбавила скорость и стала оглядываться по сторонам, ища место для парковки. С этим было сложно, так как весь участок около здания был до отказа забит самыми разными машинами. Несколько водителей даже не пожалели клумбу с цветами — заехали в нее задними колесами. Следовать их примеру я не собиралась. Поэтому пришлось вернуться назад и, оставив на маленькой улочке свою «девяточку», пешком вернуться к зданию.

Войдя в центральную дверь, я оказалась в маленькой пристройке, с двумя выходами и одним маленьким окошечком в стене. Не сразу поняв, для чего это нужно, я попробовала толкнуть вторую дверь и пройти дальше, но не тут-то было: дверь словно приросла к косяку и не желала даже двинуться. Нервно повторила попытку еще раз и тут услышала:

— Девушка, вы куда?

Не сразу поняв, откуда раздается этот голос, я завертелась на месте. И только сейчас заметила то самое застекленное окошечко, за которым восседал весьма упитанный, равнодушно разглядывающий меня охранник. Поняв, что именно он управляет второй дверью, я приветливо улыбнулась и полезла за своим липовым удостоверением. Я не боялась, что охранник его не признает, так как знала, что он даже не станет в него всматриваться. Сколько таких же он видит каждый день!

Так и получилось: ничуть не удивившись моим корочкам, парень вновь произнес:

— И все же, куда вы идете? Обязан спросить.

— В отдел Прокопчук Инны Геннадьевны, — ответила я на этот раз, предположив, что ее-то охранник должен знать в лицо, а не только по имени.

Мужчина кивнул и, нажав какую-то кнопку, уткнулся в журнал. Я растерянно потопталась напротив окна, решая, спросить ли о том, как до этого самого отдела добраться, или лучше не стоит. Потом подошла к двери и без труда открыла ее. Войдя в просторное, окрашенное в приятный светло-зеленый цвет помещение, осмотрелась по сторонам и направилась к стоящим у окна молодым людям с намерением прояснить дальнейший путь. Подойдя ближе, я поздоровалась и спросила:

— Молодые люди, не подскажете, с кем я могу переговорить по поводу убитой Инны Прокопчук? Где находится тот отдел, в котором она работала?

Первые две минуты мужчины смотрели на меня ошалелыми глазами, словно я сказала что-то не то, но потом один из них все же ответил:

— Сейчас на второй этаж, потом налево и по коридору до самого конца. Увидите на двери номер «сорок пять», вам туда.

Поблагодарив ребят, я поднялась по лестнице на второй этаж. Оказавшись наверху, стала искать нужную дверь. Как и сказали мне молодые люди, она оказалась почти в самом конце. Причем возле нее стояли двое солидного вида мужчин и о чем-то увлеченно беседовали:

— Да не может этого быть, ну сам подумай. Мы его два дня назад отпустили, — упрямо повторял один. — Ему что, хочется второй раз на тот же срок? Не-ет, он не мог.

— Ну, а тогда кто? — переспросил второй. — Других серьезных дел она и не вела.

— Так может…

— Извините, — подойдя к беседующим совсем близко, позволила себе их перебить я, — вы не скажете, с кем мне можно переговорить по поводу смерти вашей сотрудницы Инны Геннадьевны Прокопчук?

Лица обоих в то же мгновение стали не менее удивленными, чем недавно у ребят внизу. Возникало ощущение, будто все знают что-то, чего не знаешь ты. Словно бы Прокопчук жива, а меня просто обманули. Но ведь именно о ней — по крайней мере, я так решила — сейчас и разговаривали эти двое. Или нет?

Не став углубляться в причины столь странного поведения, я повторила свой вопрос, сделав его, правда, чуть короче. Вновь окинув меня изумленным взглядом, молодой светловолосый парень молча открыл дверь в кабинет, коротко попрощался с недавним собеседником и произнес, обращаясь ко мне:

— Заходите, поговорим.

Я послушно прошла в помещение и остановилась посередине небольшой в серых тонах комнатки. Стены были оклеены рельефными светлыми обоями в темную крапинку. Пол покрывал дешевенький ковролин. А из мебели присутствовали лишь два стола, столько же стульев, диван, сейф и огромные настенные часы в форме дома. Никаких цветов и тем более никаких уютных штучек здесь не было: на окнах жалюзи, все бумаги в столе или на нем.

— Вы хотели поговорить, — проходя за свой стол, вновь подал голос мужчина. — Я вас слушаю.

— Может быть, вы для начала представитесь, — предложила я скромно.

— Ах да, — исправился работник. Затем он встал со стула и, слегка кивнув, произнес: — Работник следственного управления Алексей Дмитриевич Рябкин, коллега и очень хороший друг упомянутой особы. Да вы садитесь, ноги-то не казенные.

Кивнув, я прошла к дивану и села, в свою очередь тоже представившись:

— Частный детектив Татьяна Иванова. По просьбе Тимофея Владимировича занимаюсь расследованием убийства Инны Геннадьевны.