Сквозь стену - Патриция Вентворт

Сирил резко сказал:

— Там должно быть нечто большее, чем просто дом.

Миссис Дин положила две ложки чая в заварочный чайник.

— О, что до этого, уверена, я не должна об этом говорить, мистер Фелтон, я не из тех, кто сует свой нос в чужие дела. Но нет причин волноваться, я думаю. Миссис Фелтон такая взволнованная с тех пор, как это случилось, вы ее просто не узнаете — напевает все время, и румянец появился.

У него было время, чтобы в полной мере испытать раздражение до того, как вернулись его жена и свояченица.

Глаза Инны сияли, словно звезды. Она сделала прическу, накупила всяческой косметики для лица, которой раньше не могла себе позволить — всевозможных питательных кремов, очищающих кремов, помады, румян двух различных, но прелестных оттенков, пудры (предел мечтаний любой женщины) и лаков для ногтей разнообразных цветов. Девушка в косметическом салоне показала ей, что со всем этим делать, и она пребывала в состоянии трепетного восторга. Она выглядела точно так же, как выглядела в восемнадцать лет, нет, даже лучше, чем тогда, потому что никогда раньше у нее не было таких прекрасных косметических средств. Она чувствовала себя героиней романа, романтичной и изящной. На ней были новые туфли и чулки, и пальто, и юбка, которая стоила больше, чем все, что она покупала когда-либо в своей жизни. Она бросилась к Сирилу в объятия и вывалила на него сразу все новости, заключив свой рассказ фразой: «О, милый, ну разве это не потрясающе? Ты только посмотри на меня!»

Сирил смотрел, сначала с удивлением, затем с неподдельным обожанием и, наконец, с большой опаской, потому что он знал цену вещам и очень надеялся, что она не станет швырять деньгами в магазинах. Все это очень хорошо — иметь новые вещи, которые стоят целое состояние, — и он никогда бы не попросил Инну не тратить денег на одежду, ведь так поступает каждая женщина — но по-настоящему важным было то, сколько составляет сумма наследства наличными и сколько из них причитается ему. По сути, мистер Мантолини очень метко выразился сто лет тому назад, когда спросил: «Что, черт возьми, в итоге?»

Момент был явно неподходящий для того, чтобы сказать об этом напрямик. Ему следовало смотреть, и восхищаться, и обнимать Инну, пока она весело щебетала без умолку, точно опять стала школьницей.

— О, Сирил, разве все это не потрясающе? Там есть дом, я говорила тебе о доме? Он находится на берегу моря, в Лендшире, место называется Фарн, и мы можем отправиться туда, как только захотим! Я не могу в это поверить — мы едем к морю! Мне необходимо проговорить все вслух, потому что это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой! По правде сказать, это два дома, только у дедушки дяди Мартина была такая большая семья, что он объединил их и жил там вместе со всей своей родней. Ужасно, но родственники привыкли. Было бы здорово, по крайней мере, если бы они тебе понравились, и, возможно, ты...

— Дорогая, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Она потерлась щекой об его щеку.

— Это оттого, что все так чудесно — не выразить словами. Я так волнуюсь насчет дома. Видишь ли, мистер Эштон говорит...

— Какой еще мистер Эштон?

— Адвокат дяди Мартина. Мы сегодня с ним встречались. И он говорит, что дом легко можно опять разделить на две части. Нужно будет всего лишь запереть двери, которые были прорублены между домами, и у нас будет электрическая печь в старой кухне, и поэтому нам не придется сталкиваться с остальными родственниками, которые, по его словам, могут показаться ужасно неприятными и, несомненно, весьма противными соседями. Я хочу сказать, никому ведь не захочется начинать с семейных скандалов, а потом жить бок о бок — это слишком, слишком мрачная перспектива!

Он обнял ее и назвал своей дорогой, но в его голосе звучало раздражение:

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь, дорогая.

Мэриан собрала свои свертки и ушла к себе в комнату. Как и Инна, она была одета в новый костюм с подобранными к нему аксессуарами. Костюм, одного из тех серо-зеленых тонов, что подчеркивали ее темные волосы и серые глаза, был прекрасно скроен и очень ей шел. Она сказала: «Как поживаешь?» — подхватила свертки и ушла. В тот момент он даже обрадовался, потому что, безусловно, будучи наедине, из Инны можно было выудить почти все. Но она все не возвращалась и не возвращалась, он начал думать, что бы могло означать ее нежелание к ним присоединиться. Глупой Мэриан не назовешь. Голова на плечах у нее есть, и она должна прекрасно понимать, что ему захочется услышать хотя бы о какой сумме идет речь. Воодушевление Инны было подобно хорошо взбитым сливкам — все так воздушно и мило, но каши из этого, не сваришь. Он же просто хотел знать, какой кусок от пирога достанется Сирилу Фелтону.

Он слушал не слишком внимательно, пока Инна рассказывала о родственниках.

— Тетя Флоренс Брэнд — вдова Альфреда, брата нашего папы и дяди Мартина. У нас двое дядюшек — Мартин и Альфред, и это кажется таким забавным, что мы никогда и ничего о них не знали. Альфред женился на Флоренс Ремингтон, которая приходилась ему какой-то далекой кузиной, а когда он умер, и жена дяди Мартина умерла, миссис Брэнд переехала к дяде Мартину и стала вести хозяйство. И он ее ненавидел. Ее сестра, Кэсси Ремингтон, тоже переехала жить к ним. И он ненавидел их обеих. Еще в доме живет Феликс, сын тети Флоренс. Он пианист...

Сирил оживился.

— Уж не Феликс ли Брэнд?!

— Да, так его зовут. Ты с ним знаком? О, Сирил, это потрясающе!

В его голосе, несомненно, послышался холодок.

— Он аккомпаниатор Хелен Эдриан. У него скверный характер. Я с ним не знаком.

Инна восторженно воззрилась на него.

— Я слышала ее по радио, у миссис Дин, она была прелестна! Как ты думаешь, он ей аккомпанировал в тот момент? О, дорогой, это совсем как в романах. Тайный кузен!

Рука, обнимавшая ее, отдернулась.

— Послушай, Инна, перестань нести всякую чушь! Я тут прекрасно провожу время, ничего не скажешь — все, что только можно, идет не так. Я не в настроении выслушивать всю эту болтовню, мне нужны точные сведения. Тебе они известны, а мне нет. Никто ничего мне не говорит. Мне ничего не известно, кроме трех строчек в газете, а я хочу знать, на чем мы стоим.

Инна продолжала смотреть на него, но восторгу в ней поубавилось.

— Но я же тебе рассказала. Дядя Мартин пришел в контору и назвался мистером Бруком, сделав вид, что хочет подобрать для себя дом, и посмотрел на Мэриан — только она, конечно, не знала, кто он...

— А тебя он видел?

— О, нет. Он приходил в контору и предполагалось, что он подыскивает себе дом. Он увидел Мэриан и ушел, и оформил завещание.

— Вот мы, наконец-то, и добрались. Он оформил завещание. Я хочу знать, что там написано.

— Но, дорогой, я говорила тебе. Он оставил ей все, что-то вроде того.

Инна отошла на шаг назад, потому что выглядел он весьма устрашающе, конечно, не всерьез — просто актерская игра, просто...