Грехи отцов - Сергей Зверев

– Ладно. – Отец обернулся. – Вера Андреевна, всего вам доброго. Я сделаю все, как вы сказали.

Он слегка поклонился классной, та рассеянно улыбнулась, провела рукой по рыжеватым волосам. Отец взял Егора за плечо и толкнул вперед, повел по коридору.

– Влад вон из библиотеки не вылезает, а ты…

– Зато он драться не умеет, – парировал Егор и снова схлопотал по затылку, но на этот раз чисто символически, скорее для порядка. Толку-то от затрещин, когда сам все знает – сына натаскивал Коля Павлов, невысокий, чуть сонный на вид человек, первый помощник Черкашина-старшего, майор запаса, досрочно комиссованный по ранению. О роде войск Павлов умалчивал, но повадки и навыки выдавали его с головой. По совету отца Егор лишних вопросов не задавал, учился терпеть боль, ждать, наблюдать, делать выводы и бить в точку на лице и теле противника, отправляя того, как говорил тот же Павлов, в туман ежей ловить. Как Капустина, например, но этот удар был вполсилы, как Павлов и учил. У него имелся сын Юрка, старше Егора на три года – тот уже учился на четвертом курсе и домой приезжал редко, на каникулы и выходные. Тогда их компания принимала классический вариант «на троих», но такие праздники случались редко. Но вскоре все должно было измениться – Влад и Егор собирались учиться в Москве, хоть поступать планировали в разные институты.

– Черт его разберет, – еле слышно проговорил отец, – как оно все обернется. Топай быстрее, двоечник, у меня дел полно.

– У меня всего две тройки, по алгебре и физике, – обиделся Егор.

– Владу спасибо скажи. Без него тебе и двойки много.

Тут отец был не прав и сам это отлично знал, но думал он уже о чем-то другом и на ходу воспитывал сына, как и обещал недавно классной, не особо при этом вдаваясь в смысл сказанного. И очень торопился, обогнал Егора, первым сбежал по лестнице в просторный гулкий холл и оказался на школьном крыльце, сбоку от которого стоял черно-зеленый «Чероки». Старая машина, много повидавшая, но отец привязался к верной лошадке и предпочитал ее остальным, посмеивался, что зеленая – счастливая, всегда вывезет, куда бы нелегкая не занесла.

А вот стоявшего рядом человека Егор видел впервые. Сначала показалось, что это Павлов облокотился на крышу «зеленой» и лениво поглядывает по сторонам. Но нет – похожим на отцовского помощника новый человек был лишь издали. Одет неброско, джинсы, куртка, кроссовки, светлые волосы подстрижены очень коротко, «площадкой», двигается неторопливо, точно лениво ему. А вот взгляд под стать павловскому – быстрый, острый: Егору даже стало малость не по себе, чувство такое, точно наждаком царапнули. Глянул на новичка раз-другой, но так и не смог поймать его взгляд – тот глядел вроде как на Егора, а в то же время куда-то в сторону. На школьное крыльцо, например, где как раз показались мама и сын Капустины.

Дима держался уже бодрее, шустро топал рядом с родительницей и даже что-то там такое ей объяснял, громко и деловито, состроив при этом обиженно-вороватую физиономию. Ткнул пальцем в сторону Черкашиных, блондинка презрительно поджала губы и торжественно скрылась за мусорным контейнером, Дима оглянулся на Егора и ускребся следом.

– Бедная баба, – проговорил отец, – намается она с ним. Я узнавал – она с каким-то мужиком жила, тот ей ребенка сделал и свалил, говорят, сел, и надолго. Дима если в папу пошел, то скоро сам сядет, если нет – шанс есть. В институт ему не поступить, в армию дорога, послужит, и все пройдет.

– Сомневаюсь я, – вырвалось у Егора. В голове уже с четверть часа крутилось что-то вроде «горбатого могила исправит», но произнести вслух он это не решался. Ни в кабинете, ни сейчас, просто взялась откуда-то уверенность, что Диме теперь одна дорога – на зону, и там его ждут другие университеты.

– Зря, – раздался спокойный негромкий голос. Егор повернулся и увидел перед собой того, нового. Он так и обтирал локтями блестящую – только после мойки – крышу «Чероки» и тоже глядел Капустиным вслед.

– Зря сомневаешься, – проговорил тот, не глядя на Егора. – Армия ума не прибавит, но дурь точно вышибет.

Отец глянул на обоих, ухмыльнулся и сел на переднее сиденье. Егор открыл заднюю дверцу, и тут на крыльце появился Влад. Заметил машину, стоявшего рядом Егора, неловко махнул ему рукой, закинул за спину заметно отощавшую сумку и принялся осторожно спускаться по ступенькам. Егор дернулся было к нему, но отец перехватил сына за куртку.

– Попрощались уже, – недовольно рыкнул он, – садись в машину.

Деваться некуда – Егор махнул Владу в ответ, открыл дверь и кинул сумку на ворох газет, что лежали на заднем сиденье. Что-то негромко звякнуло, Егор уселся на место и поднял сумку, несколько газет свалилось на пол, и под ними обнаружился «калашников», новехонький, еще пахнущий смазкой «укорот» на необмятом ремне. Егор переставил сумку к двери, подобрал газеты и аккуратно прикрыл ими автомат, отодвинулся в сторонку. Отец мельком глянул назад, скомандовал «поехали», и машина плавно взяла с места. Развернулись на тесноватом школьном дворе и выехали на улицу, тихую и пыльную, водитель чуть прибавил скорость и остановился у светофора.

– Дрались как? – не оборачиваясь, спросил отец.

– В раздевалке после физры. – Егор смотрел в окно. Перехватил взгляд нового отцовского водителя в зеркале заднего вида и вдруг почувствовал, что краснеет. Почему-то все случившееся с ними недавно показалось мелким и нелепым, а этот молодой еще человек, у которого, как вблизи оказалось, полно седых волос на висках и макушке, а левая бровь рассечена надвое тонким белым шрамом, посмеивается над ним. Или показалось? Егор уставился в зеркало заднего вида, но зря – водитель смотрел только на дорогу, а лицо держал непроницаемым, точно ничего не слышал. Да ему и не положено в разговор встревать – это просто новый «сотрудник», как называл отец своих людей, проверенный Павловым, как и все остальные, а им положено молчать и делать свое дело.

– Аргументы применялись, спрашиваю? – Отец повернулся к Егору. – Палки, бутылки?

– Нет, я Диме просто кулаком врезал. Два раза. И он упал, спиной в шкаф.

Снова короткий быстрый взгляд, отраженный в зеркале, но на этот раз без насмешки, потом машина дернулась и остановилась так резко, точно ее вкопали в асфальт.

– Что там? – Отец приоткрыл дверцу и высунулся наружу, вглядываясь в клубы пыли, застилавшие обзор.

– Перекрыто, – сказал водитель. Он снова глядел перед собой и о существовании Егора точно забыл.

– Зараза. – Отец грохнул дверцей. – Давай в объезд по Воробьевке. Знаешь, где это?

– Знаю.

«Чероки» сдал назад, качнулся, газеты снесло к дверце, Егор торопливо вернул их на место, маскируя оружие. Такого в руках ему держать еще не доводилось, видел лишь издалека. Павлов научил его и Юрку обращаться с «макаровым», дал сделать по десятку выстрелов, да и только. Вот бы из этой игрушки пострелять…

«Зеленая» выбралась из пробки, покрутилась во дворах и выкатила на прилегающую Воробьевку. Тесная, кривая улица шла вдоль старых кирпичных хрущевок, где на заросших бурьяном клумбах и в кустах местами торчали обломки мраморных крестов и памятников. Микрорайон построили на старом кладбище, что-то уцелело, что-то пошло под бульдозер, дома стояли на могилах, и местные детишки и алкаши каждый по-своему проводили время на костях. Зато дорога была свободна, «Чероки» катился почти по разделительной, отец глянул на часы и вытащил мобильник с толстой антенной, принялся нажимать кнопки. Чудо техники попискивало в ответ, потом заговорил автоответчик, отец ругнулся и принялся набирать номер заново.