Любовница года - Марина Серова

– Нормально! Это вы хотите за мой счет свои делишки обделать?!

Признаюсь, в этот раз ход женской логики не поняла даже я.

– То есть? – тупо уставилась я на свою непредсказуемую собеседницу.

– Ну как же! Ведь ваша задача – освободить Смирнова? Правильно? Кто заказал это расследование?

– Этого я не могу вам сказать, данные клиента – конфиденциальная информация.

– Да ладно, чего там. Я и сама знаю. Жена, да? Жена?

Но я молчала, как русский партизан на допросе у фашистов.

– Ну и черт с вами! Не говорите. Я и сама знаю. Наверняка Ирка. Кому еще? И теперь вы хотите, чтобы я пошла к ментам, разорялась там, защищала бедненького, несчастненького Игорька, а вы, ничего не делая, получили бы гонорар. Так? Так получается?

Признаюсь, я не нашла, что можно на это ответить. Собственно, моей-то целью было, чтобы Оксана, отказавшись идти в полицию, окончательно выдала себя, проговорилась о каких-то подробностях, ляпнула что-нибудь красноречиво свидетельствующее… А оно вон куда пошло.

Впрочем, главное я все равно выяснила. Независимо от того, кто был исполнителем диверсии, инициатором наверняка была Оксана. Как это она, прямо-таки жестоко, выдала: «Так ей и надо!»

Но, как и в разговоре с Милой, дополнительная информация не облегчала, а наоборот, только усугубляла сложность этого дела.

Если мотив не кроется в недрах конкурса, значит, он может находиться где угодно и каким образом я на него выйду – очень большой и совершенно открытый вопрос. А между тем человек убит…

– …и ваша обязанность – найти убийцу, – как бы отвечая на мои мысли, продолжала Оксана речь, начало которой я пропустила. – Конкурс – ерунда, можете забыть про него. Никто там никому не мстил. А Смирнов и посидит немножко – ничего, не растает. Кто его знает, может быть, он и есть убийца? Может, у него с Ванькой какие-то закулисные делишки были, о которых никто не знает? Вот и ищите. Ирка хоть отдохнет…

Последняя фраза, брошенная как бы вскользь, в сочетании с тем, что слышала я о пресловутой «Ирке» от Милы, наводила на размышления.

Но я подумала, что поразмышлять удобнее будет дома, а сейчас не мешало бы отделаться от экстравагантной собеседницы и с честью и достоинством удалиться, не давая повода для новых выходок в свой адрес. Все, что я хотела узнать от Оксаны, я в целом уже узнала.

Мне почти не пришлось трудиться и выдумывать поводы, так как моя собеседница, озабоченно взглянув на часы, сделала торопливый глоток из чашечки с каким-то напитком и засобиралась.

– Ну ладно, мне пора, – говорила она, сгребая в одно ручки бумажных пакетов с фирменными логотипами. – Я еще хотела в белье зайти, да и… впрочем, не важно. А вы – ищите. Это ваша работа. И нечего сваливать ее на других…

Она говорила еще что-то, но после этого очередного намека, будто я собираюсь «свалить» свою работу на нее, из глубин моей души поднялась ярость.

«Безмозглая дура! Барби на пенсии! Куда ты лезешь со своими тремя извилинами?! Кому ты сдалась, – что-то там на тебя «сваливать»?! Что на тебя можно свалить, кроме мешка с…»

Ну, в общем, что-то вроде таких фраз крутилось в моем мозгу в тот момент, когда я, нечеловеческим усилием воли растянув губы в фальшивую улыбку, бормотала что-то вежливое на прощанье.

Оксана ушла, а я, выпив минеральной воды и успокоившись, почувствовала, что могу без угрозы для окружающих садиться за руль.

Да, насчет Оксаны девушки были полностью правы. Пожалуй, даже смягчили.

* * *

Приехав домой, я первым делом заварила кофе.

Устроившись на диване и делая небольшие глоточки из чашки, я пыталась осмыслить полученную сегодня информацию и определиться с планом действий.

Первое и главное состояло в том, что столь популярная и распространенная версия убийства из мести на поверку оказалась мыльным пузырем. Не знаю, как насчет возникновения прыщей в результате нечистоплотности, но если что-то здесь было подстроено, подстроила это наверняка Оксана.

А для закадычных друзей, Смирнова и Артемьева, этот конкурс, похоже, вообще не имел никакого значения и был чем-то вроде забавы. Ну не первое место, так второе. Главное – призовое, а остальное не важно. Если уж даже Мила, как видно, совершенно не огорчена своим вылетом на самом финише, то уж Смирнову и подавно огорчаться не от чего. Правда, он бабки вложил… но еще неизвестно – сколько именно. Они же там друзья все, может, ему по знакомству скидку сделали.

И потом, если в этой тусовке все свои, думаю, не одна Мила догадывалась, кто на самом деле подпортил ей физиономию. Это для шушеры, вроде парикмахеров, Артемьев и Смирнов – непримиримые конкуренты, а для тех, кто понимает, межличностные отношения, скорее всего, выглядели несколько иначе.

В связи с этим возникает вопрос. Конечно, ждать, что Оксана побежит в полицию обеспечивать алиби Смирнову – напрасный труд. Но Мила, заинтересованная, может быть, больше всех, Мила, заказавшая расследование, будучи подозреваемому, в общем-то, никем, – почему она не бежит к следователям рассказывать, как все обстояло на самом деле?

На своей первой встрече с новым клиентом я не стала задавать этот вопрос из тактичности, а сейчас, после разговора с Оксаной, смогла бы и сама ответить на него. Во-первых, где доказательства? А во-вторых, такая стерва, как Оксана, подкрепленная мощным тылом в виде Луганского, узнав, что ее пытаются заложить, пожалуй, может устроить кое-что и похлеще прыщей. Кому нужны такие стрессы?

Человек убит, и в убийстве подозревают Смирнова. И единственное, чем можно кардинально изменить эту ситуацию, – найти настоящего убийцу. Так что в целом действия Милы правильные. Вместо того, чтобы ввязываться в бесплодную борьбу с тем, кто сильнее, – решить проблему, так сказать, в корне.

Теперь об убийстве. Что мы знаем о нем? Практически ничего. Совершено выстрелом из пистолета во время справления естественной нужды. Если верить Эмме – единственным выстрелом. То есть исполнитель – человек меткий и, возможно, имеющий опыт в подобных вещах.

Идем дальше. Где можно получить такой опыт? Во-первых, конечно, на службе в войсках, ну и, во-вторых, занимаясь определенными видами спорта. В любом случае ясно, что исполнитель отнюдь не первый раз в жизни видел пистолет и привык…

Минуточку. А почему, собственно, я так уверена, что это был именно пистолет? Эмма сказала? Так ведь Эмма – гламурная пустышка, для нее что ни пуля, то и пистолет. А это могло быть ружье, например. Или винтовка с оптическим прицелом. Или еще что-нибудь…

И вообще, откуда она узнала все эти подробности? Пистолет, естественная нужда… Наверняка какая-нибудь «знакомая знакомых» поведала. Вот что значит – входить в тусовку. Все новости знаешь еще до того, как они появляются на свет.

Но я-то не легкомысленная тусовщица. Я – серьезный исследователь и все, что наговорили мне девушки, должна тщательно проверить.