Девушка без Бонда - Анна и Сергей Литвиновы

И девушка аккуратно сбросила со своего плеча требовательную руку Димитриса и повторила:

– Давай лучше пойдем домой.

Однако он сжал ее плечо еще крепче. И вдруг спросил:

– Скажи, ты веришь в бога?

– В бога? – растерянно пролепетала она.

Еще одно слово – конечно, знакомое и, безусловно, что-то значащее. Бог. Нечто, или некто, справедливый и одновременно грозный. Кажется, она действительно в него верила. В прошлой жизни.

И девушка твердо ответила:

– Да.

– Жаль, – неожиданно отреагировал Димитрис. И, секунду поколебавшись, решительно добавил: – Но даже если так, мы все равно пойдем к нему.

Девушка с любопытством взглянула на своего спутника. Кажется, ей повезло. Приключение, задуманное Димитрисом, вовсе не ограничится объятиями на пляже. И она осторожно спросила:

– А он– кто?

– Когда увидишь, ты испугаешься, – усмехнулся Димитрис.

Мимолетно взглянул на простенькие часы, украшавшие его запястье, и озабоченно произнес:

– Ого, уже десять вечера! А нам еще километров пять идти… И еще неизвестно, примет ли он.

– Слушай, ты можешь объяснить нормально? – сердито спросила девушка.

А Димитрис взглянул ей в глаза и ответил:

– Мы идем к одному человеку. Он живет здесь, на острове. Далеко, в заброшенной деревне…

– А кто он, этот человек? – нетерпеливо поинтересовалась она.

Но Димитрис лишь вздохнул:

– Если сказать тебе заранее, ты просто не пойдешь.

* * *

В заброшенную деревню они добрались только к полуночи. Пути оказалось не пять километров, а добрых восемь, да еще по песку, и ветер трепал волосы, пробирался под тонкую куртку. Ощущение было, что они где-то на краю земли. И хоть море и соль брызг на губах, у нее перед глазами вставала картина из совсем другой жизни: снег (белые кристаллы, сплошь усыпавшие землю), елки (так называются высоченные, здесь ничего похожего нет, деревья) и заброшенная, покосившаяся избушка из почерневших бревен.

И от этих видений, вплетавшихся в реальность, ей стало особенно жутко.

– Димитрис, мне страшно… – пробормотала девушка.

И, разумеется, услышала в ответ:

– Со мной ничего не бойся.

Но юноша тоже трусил, да еще как – она это чувствовала.

Как ни пыталась девушка расколоть Димитриса, куда они идут да зачем, по делу тот ей так ничего и не рассказал. Лишь глухо намекнул: человек, к которому они направляются, на их острове изгой, ни один из местных жителей его даже на порог не пустит.

– Но почему? Он что, прокаженный? Преступник?

– Хуже, – покачал головой Димитрис. – Он пошел против бога.

… Наконец они подошли к приземистому беленому домику. Тот выглядел нежилым: крыльцо покосилось, окна закрыты синими ставнями.

Однако едва Димитрис потянулся постучать во входную дверь, та распахнулась сама, и девушка от неожиданности вскрикнула. В глаза плеснуло светом. Пахнуло теплом и какими-то пряностями… А потом на пороге высветился силуэт огромного черного пса.

Стоя на четырех лапах, он доставал ей почти до плеча. И тихо – но очень зловеще – рычал.

Девушка, похоже, в своей прежней жизни боялась собак, особенно таких, как эта: с горящими злым золотом глазами, мощными лапами, оскаленной розовой пастью…

Но даже самый устрашающий пес меркнул в сравнении с человеком, стоявшим рядом с собакой.

То был – вепрь? Вампир? Вий? Гоблин?

Она никак не могла вспомнить нужного слова.

Хотя, конечно, устрашающая фигура принадлежала человеку. Просто он – чрезвычайно странный. Мужчина огромного, под два метра, роста. Лицо почти скрыто волосами: седая шевелюра, могучие кусты бровей, нестриженая борода. А главное – взгляд. Глаза с виду самые обычные, серые, и не то что какие-то особо пронизывающие, но все равно по позвоночнику сразу холодок побежал…

И голос – хриплый, будто человек заговорил после долгих лет, в течение которых исполнял обет молчания.

– Рядом, Джек!

И следующие слова – адресованные ее спутнику – ударили, будто током:

– Продолжаешь спорить с судьбой, Димитрис?

И юноша (а ведь ей казалось, что она за пару дней, что они провели поблизости друг от друга, узнала его до донышка – совсем молодого, глупенького и открытого) спокойно ответил:

– Нет, отец Стелиос. Сегодня я пришел к вам совсем за другим.

А когда страшный человек в ответ усмехнулся и, небрежно взглянув на нее, произнес: «Хочешь покопаться в этой особе?», девушка просто была готова вырвать свою ладонь из руки Димитриса и броситься в ночь. И пусть на пляже воет ветер и нет ни души – лучше так, чем рядом с этим ужасным человеком.

Однако тот будто прочел ее мысли. Резко выбросил вперед огромную волосатую руку и втащил девушку в дом.

Кажется, она закричала… и Димитрис ее успокаивал, нежно гладил по плечу… а седобородый Стелиос стоял в углу комнаты, смотрел на них из-под кустистых бровей, и пес спокойно улегся подле продавленного кресла, и ничего страшного пока не происходило. Девушка потихоньку успокоилась, все равно ей казалось, что просить, чтобы они ушли, как, впрочем, и сопротивляться, и умолять – бесполезно. И тогда Стелиос хрипло произнес:

– Давай к делу, Димитрис. Скажи наконец, что тебе от меня на этот раз, – («значит, были и другие разы?»), – нужно?

И юноша отпустил руку русской и твердо произнес:

– Мне нужно, чтобы ты помог этой девушке обрести память.

Стелиос усмехнулся:

– Как ты сказал – память?

В глазах его полыхнули искорки любопытства. А Димитрис с видом собственника водрузил руку на ее плечо и повторил:

– Девушке надо знать, кто она. И откуда. И что с ней случилось. И почему это произошло. И еще… – он виновато взглянул на нее, но все же закончил, – не обманывает ли она меня?

– С этими вопросами тебе следовало обратиться к богу, Димитрис, – усмехнулся страшный человек.

А она – уставшая, испуганная – наконец не выдержала:

– Послушайте! Вы можете объяснить мне, что происходит?

Но вместо ответа юноша лишь легонько подтолкнул ее в сторону ужасного Стелиоса, или как его там. И девушка – вместо того чтобы отшатнуться – будто загипнотизированная, пошла к нему. А тот коснулся своей тяжелой ладонью ее лба и пробормотал:

– Странно… Очень странно.

И резко обратился к Димитрису:

– Она тебя не обманывает. Ее память действительно чиста, словно неисписанный бумажный лист.