Анонс для киллера - Юлия Алейникова

Она уже поняла, что господин Серебряков жизнью и проблемами лучшего друга не особо заморачивался, толком ничего не знал и знать не стремился. По принципу «меньше знаешь — лучше спишь». Да, каждый может мечтать о ТАКОМ друге! Но вслух она опять-таки ничего не озвучила.

— Анатолий Сергеевич, мне в полиции совершенно определенно сообщили, что у Олега была любовница. Я, естественно, не стала обсуждать эту тему с Викторией и в дальнейшем не буду, но вы, случайно, не знаете, кто это? Вдруг она сможет чем-то помочь? — Лицо Жени выражало доверительное понимание жизни. Мол, все мы люди, и все нам не чуждо, и не такой уж это и грех. Ей отчего-то показалось, что такая позиция должна импонировать обладателю гибкой совести.

Увы.

— Ничего об этом не знаю, — развел руками Анатолий Сергеевич. — Олежка о таких вещах никогда не любил распространяться. Если что и было, уверен, ни одна живая душа не догадывалась. Если только сама дамочка не проболталась. Хотя могу сказать, был я однажды на их конференции, наш банк на ней предлагал свой новый продукт, так вот, были там вполне приличные экземпляры, — с видом знатока покивал Серебряков, и лицо его в это время обрело отвратительно сластолюбивое выражение, только что слюна не закапала. И настолько он вдохновился воспоминаниями, что даже на Женю бросил неприятный ощупывающий взгляд.

Глядя на «лучшего друга», Женя почувствовала столь сильную неприязнь к этому субъекту, что с трудом совладала с собой, удержавшись от комментария. Интересно, что представлял собой сам покойный, коли имел таких друзей? Но, судя по замечаниям самого Серебрякова, общего в характере друзей было немного.

— Скажите, а как вы познакомились с Олегом и подружились? — позволила себе проявить праздный интерес Женя.

— Ой, да мы с ним лет сто знакомы! — махнул пухлой, украшенной перстнем рукой Серебряков. — Мы с ним в соседних подъездах жили, в один детсад ходили, в одну школу, мамаши наши дружили, так что наша дружба, можно сказать, была предрешена с самого начала, — самодовольно захихикал Анатолий Сергеевич.

— Оно и видно, — не разделив его веселости, буркнула про себя Женя, но распрощаться с ним предпочла на дружеской ноте, всячески демонстрируя искреннюю симпатию. А вдруг еще пригодится?

Едва за журналисткой закрылась дверь, Анатолий Сергеевич любезное легкомыслие тут же утратил. А опустив на руку массивный изборожденный складками лоб, задумался.

Девица ему сколько-нибудь опасной не показалась. Да и какая опасность может ему грозить по большому счету? Так, мелкие неприятности, связанные с глупой попыткой Виктории заинтересовать телевизионщиков смертью Олега. Да и это, собственно, не имеет значения, лишь бы его имя никак не упоминалось, а это, вероятно, несложно устроить, надо будет с юристами посоветоваться. Да и вообще, вряд ли из этой затеи что-то стоящее выйдет.

Вика всегда была суетливой беспомощной курицей, что в ней Олег нашел? Анатолий этого никогда понять не мог. Внешность средненькая, мордашка так себе, пройдешь не заметишь. Супруга самого Анатолия Сергеевича, точнее, вторая его супруга, выглядела не в пример эффектнее. И он с удовольствием скосил взгляд на стройную брюнетку, изогнувшуюся на фоне моря, взирающую с яркой фотографии в изящной рамке.

Да, Вика с ней ни в какое сравнение не идет. А вот журналисточка вполне ничего, хотя и мелковата. Зато знаменитость. Анатолий Сергеевич припомнил свою недавнюю гостью и пришел к выводу, что в миниатюрных женщинах тоже что-то есть. И хотя одета она была строго и выглядеть пыталась этакой деловой неприступной фифой, но юбчонка-то коленок не прикрывала, да и взгляды она на него бросала вполне определенные, так что при желании вполне можно было бы закрутить. Тем более Элка сейчас с Семой и няней на море отдыхают.

Анатолий Сергеевич откинулся на спинку кресла, закинул обутые в дорогие итальянские ботинки ноги на боковую тумбочку рабочего стола и, достав из ящика сигару и маленькую бутылочку коньяку, позволил себе немного расслабиться, поскольку никаких важных дел на сегодня у него запланировано больше не было. Рабочий день клонился к концу, а про важную поездку он журналистке просто наврал, для солидности.