Идеальная незнакомка - Меган Миранда

Наш одноэтажный домик с плоской крышей стоял на городской окраине. Эмми влюбилась в него еще до того, как я сюда приехала. По ее словам, он походил на очаровательную бабушкину избушку. Будем с тобой как две старушки, говорила Эмми; вытащим на крыльцо кресла-качалки и сядем вязать. Сначала я увидела это место ее глазами: безмятежная идиллия, где заживет новая, другая, Лия Стивенс, с которой я пока не знакома. Я приехала сюда летом и тоже влюбилась. Все вокруг зеленело, пели птицы, покачивались листья на ветру. Дом был маленьким кусочком большого пейзажа, и я впервые ощутила себя частью чего-то настоящего. Живого.

Дом ютился вдали от магазинов и ресторанов, ближе к озеру, в лесу к юго-западу от воды – на древней земле, где на уличных вывесках красовались фамилии моих учеников. Крошечный песчаный пляж у озера облюбовали гуси, летом им составлял компанию спасатель.

Озеро окружали сплошные заросли, бревна да камни. Лишь в двух-трех кварталах к югу и востоку начинались автозаправки, приличные дороги с кафе и магазинами, пустыри со стройками. Деловой район и школа отстояли и того дальше, еще в нескольких милях к востоку.

– Главное, дом уже с мебелью, – восхищалась Эмми.

Это пленяло. Не то что квартира в Бостоне, где следы предыдущих обитателей стирались начисто. Здесь все дышало историей, а мы были ее частью.

Иногда, если Эмми не зажигала свечу или не оставляла крем открытым, на меня веяло прошлым домика. Нафталин и стеганые одеяла на чердаке, лимонный запах моющего средства в день нашего новоселья. Хлорка в углах ванной – от плесени…

Раздвижные двери были заперты. Я сама закрыла их утром. Эмми, наверное, забежала ненадолго и вновь заперла двери перед уходом. Две ночи назад я на мгновение проснулась от света в гостиной, подумала: «Эмми» – и вновь провалилась в сон.

Войдя, я первым делом ощутила тишину. Потом запах – точнее, отсутствие оного. Ни свечей, ни благовоний, ни ванильно-медового крема. Пока я отсутствовала, Эмми не жарила бекон, не открывала окна. Внутри стоял лишь спертый дух самого дома.

Сколько нужно не видеть человека, чтобы этот срок считался долгим? Человека, с которым живешь под одной крышей, но взрослого и независимого? И довольно непредсказуемого к тому же.

Я не могла определиться. Три дня. Нет, четыре. Три, если пора вносить арендную плату. А уже пора.

С работой Эмми не повезло: здесь не нашлось места в общественной организации, как это было в Вашингтоне, а сидеть целый день в крохотном кабинетике Эмми не хотела – она, мол, не мышь в колесе. Поэтому временно работала кем придется и искала место по душе.

Из-за несовпадения графиков мы виделись лишь по утрам или вечерам, если я рано возвращалась. У Эмми был старый коричневый универсал, который она, по ее словам, позаимствовала. «Арендовала?» – уточнила я. «Позаимствовала», – повторила Эмми. Правда, ездила она на нем не всегда. Иногда машина стояла за углом дома, а Эмми отсутствовала. Иногда ее подвозил Джим.

Он изредка бывал у нас, но я видела его только со спины. Первый раз – когда Джим утром выходил из ванной. Второй – сквозь раздвижные стеклянные двери, когда он топал к своей машине. Широкоплечий, чуть кривоногий, высокий, с волосами песочного цвета. Меня он не заметил ни первый раз, ни второй. Мы встретились глазами лишь однажды, через лобовые стекла машин: гость отъезжал от дома, а я к нему сворачивала. У Джима было узкое лицо с недельной щетиной. Он прикуривал сигарету, бросив руль. Я смерила парня Эмми оценивающим взглядом: тонкие губы, впалые щеки, мешки и морщинки под глазами выдают возраст; потрепанный воротник футболки, волосы чуть выше плеч, поворот головы в мою сторону. Судя по времени встречи, традиционной работой Джим похвастать не мог.

Наверное, отношения Эмми с Джимом походили на ее отношения с работой: помогали скоротать время в ожидании чего-то стабильного…

Эмми, скорее всего, у Джима, решила я. И тут же подумала о Дейвисе Коббе, задержанном за нападение и подозреваемом в преследовании. Засомневалась.

Свет в гостиной среди ночи. Раздвижные стеклянные двери, сквозь которые все видно.

Память вдруг захлебнулась потоком сведений, собранных мною для одной статьи: пять типов преследователей. Отвергнутый; обиженный; ищущий близости; несостоятельный; и хищник – который просчитывает шаги. Подкарауливает жертву и нападает.

Дейвис Кобб за стеклянными дверями, которые я захлопнула у него перед носом.

* * *

Я просидела на ступенях крыльца до сумерек. Кресла-качалки мы так и не купили.

Где работала Эмми? Господи, я ведь не знала толком. Однажды я ее спросила – не в той ли гостинице, что в центре города? Там еще огромное крыльцо с террасой и белые ставни. Эмми лишь рассмеялась:

– Для меня это большая роскошь, Лия! Нет, соседний городок. Мотель для встреч в глухом углу. – Она произнесла это нараспев.

Мы жили каждая своей жизнью, по своему распорядку. Ко времени моего переезда Эмми уже обустроилась, а я не хотела навязываться. Да и времени у меня не было, по вечерам и выходным я обучалась на онлайн-курсах для учителей, зарабатывала сертификат – такое требование выдвинул округ для соискателей без педагогического образования.

И вот теперь я не знала, где ее ловить. Думала объехать близлежащие города, поискать универсал Эмми, но боялась с ней разминуться.

Я обошла весь наш маленький домик, высматривая хоть какие-нибудь подсказки. Где она? Постояла в дверях ее комнаты, заглянула внутрь. Прошлепала по голому деревянному полу, погладила сшитое вручную стеганое одеяло. Откинула его и скользнула в кровать. Если я усну в кровати Эмми, то она, когда вернется, растолкает меня и спросит, в чем дело. Нальет нам водки из холодильника, и мы смело взглянем в лицо демонам.

Я легла на живот, ощутила едва уловимый запах ее шампуня. Представила темные густые волосы до плеч, челку набок. Мысленно увидела светлые ресницы, чуть приоткрытый во сне рот.

Даже засыпая, я пыталась силой своего воображения вызвать Эмми к жизни.