Кому она рассказала? - Нора Робертс

Когда Ева позвонила Бакстеру, он уже подъезжал к ее воротам.

— Я решил, что нам с тобой лучше обменяться всем, что у нас есть, причем лично, а не по телефону. Трухарт со мной. Не может быть, чтобы для парня не нашлось работы.

«Работа есть всегда», — подумала Ева и начала собирать все свои заметки. Трухарт может взять на себя канцелярскую работу и написать за нее отчет. Несмотря на многие месяцы работы с Бакстером, Трухарт все еще напоминал ландыш на майском лугу и к работе относился с энтузиазмом щенка, резвящегося на вышеупомянутом лугу среди вышеупомянутых ландышей Он не станет возражать против бумажной работы.

— Полку полицейских прибыло, — заметил Рорк. — Значит, надо варить больше кофе.

— Пляски голышом под тропическим солнцем вдохновят тебя. В ближайшем будущем так и будет.

Рорк поставил кружку кофе на стол возле ее локтя.

— Вряд ли у нас есть хотя бы пятнадцать минут чтобы попрактиковаться в виртуальном пространстве.

— Да мы практиковались при любой возможности последнюю пару лет. По-моему, нам уже пора переходить в профессионалы. Откуда берутся деньги, которые они отмывают?

— Я думал, ты собиралась отдать это дело федералам и налоговой полиции.

— Да, но меня это точит. — Ева встала, подошла к доске и принялась изучать фотографии Баллок и Чейза. При этом она вспомнила, как они стояли рядом, как прикасались друг к другу. — Они не просто мать и сын. — Убедившись, что Рорк не отвечает, Ева повернулась, посмотрела на него и кивнула. — Ты тоже это видел.

— Наверное, мы с тобой острее реагируем на подобные вещи, чем другие люди. Я видел, что между ними… скажем так… их связывает нечто интимное.

— Это слишком приличное слово для обозначения того, что их связывает. Как, впрочем, и слово «инцест». Все эти слова просто не передают сути происходящего. Она всем заправляет и своим сыном тоже. — При мысли об этом Ева почувствовала, что у нее кровь закипает. — Она — паучиха. Она должна защищать его от всего плохого, а вместо этого она его использует и развращает… Впрочем, это не моя история.

Рорк подошел к ней, положил руки ей на плечи, поцеловал в волосы.

— Эта история отдается в тебе, точно так же, как и что происходит с Тэнди, отзывается во мне. И ничего с этим ты не можешь поделать.

Ева накрыла руки Рорка своими ладонями.

— Не забывай, убийства совершал он. Я это чувствую: весь лощеный, а под лоском — жестокий насильник. Но на кнопки нажимала она. Может быть, я придаю этому слишком большое значение.

— Если и так, мы на одной волне.

— Ну что ж! — Ева со вздохом опустила руки. — Если мы правы, это нечто такое, чем я смогу воспользоваться, когда они будут поджариваться у меня в комнате для допроса. А пока… Откуда денежки? Наркотики, оружие? Что-то мне в это не верится. Не их профиль. Деньги мафии? Не знаю. Опять-таки не похоже. Не те флюиды. Много других способов, — проговорила она задумчиво, словно размышляя вслух. — Множество способов делать деньги под прилавком, но мне кажется, у меня такое чувство, — уточнила она, — что такие, как они, будут заниматься только любимым делом. Чем-то таким, что доставляет им удовольствие. Во что они верят. Они самодовольные ублюдки.

— Безупречно точное определение.

— Ты меня понимаешь, — кивнула Ева. — Чопорные «столпы общества», преисполненные сознания собственной важности. Я как-то не вижу их в альянсе с организованной преступностью, потому что она сама любит быть главной и всем заправлять. Хотела бы я обговорить все это с Мирой, получить психологический портрет.

— По-моему, ты уже сама его составила.

— Она носит бриллианты дома. Он надевает костюм воскресным вечером, когда они сидят дома. Оба поддерживают имидж, даже когда вокруг никого нет и не перед кем выпендриваться. Они создали этот имидж, и он всегда при них, даже когда они спариваются в темноте. А секс — это еще один уровень их единения, их возвышения над остальными. «Вы знаете, кто мы такие? Может, контрабанда? По крайней мере, в этом есть некий шик, романтический налет.

— Спасибо на добром слове, дорогая.

Ева закатила глаза. Можно было не сомневаться, этот человек не упустит случая напомнить ей, что именно так он сам в юности сколотил значительную долю своего состояния.

— Драгоценности, предметы искусства, редкие вина… Что-то в этом роде. Ну, может, еще какой-нибудь тонкий шантаж.

— Хотя бы на часть своих вопросов ты получишь ответы, когда Пибоди и Макнаб привезут сюда диски.

— Да уж. Наверняка все это будет закодировано. Черт бы их всех побрал. У них куча домов и другой собственности записана на имя Фонда. — Не находя себе места, Ева принялась расхаживать перед доской. — Но именно так большие шишки проделывают ходы и дырки в налоговом законодательстве. И я могу пари держать, что все эти драгоценности, картины и другие дорогие штучки-дрючки были куплены за наличные. — Ева повернулась и указала на данные, выведенные на настенный экран. — Вот, посмотри на него. Ему под сорок, ни браков, ни сожительства, все еще живет с матерью. Работает с матерью. Всюду ездит с матерью. Они даже не пытаются как-то замаскировать то, что между ними происходит. Он даже не сказал: «Вы отдаете себе отчет в том, кто мы такие?» Нет, он спросил: «Вы отдаете себе отчет в том, кто она такая? Власть у нее. Все решает она.