Холодный гранит - Стюарт Макбрайд

Логан мрачно согласился. Некоторое время они молча ели.

— А как продвигается твоя вторая история? — наконец спросил Логан.

— Которая?

— Ты сказал, что не будешь заниматься расследованием дела Джорди-без-коленей, потому что у тебя есть кое-что получше.

— А… это. — Миллер отхлебнул кофе, посмотрел на снег за окном, на волны, на беснующееся море. — Не так чтобы очень хорошо, — наконец прибавил он и погрузился в молчание.

Логан выдержал паузу, чтобы не получилось так, будто он очень настаивал на этой информации, и спросил:

— Ну? Так что это было?

— А?.. — Миллер очнулся от задумчивости. — Да так. Прошел слух, что на рынке появился чувак, который занимается особыми вещами. Чем-то, что не каждый может предложить.

— Наркотики?

Репортер покачал головой:

— Нет. Скот. Живой товар.

Прозвучало это достаточно глупо.

— Что? — Логан ухмыльнулся. — Свиньи, куры, коровы и прочая живность?

— Нет, совсем другой живой товар.

Логан откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на неразговорчивого журналиста. Его лицо, раньше напоминавшее открытую книгу, стало непроницаемым.

— И какой же живой товар предлагает этот парень?

Миллер пожал плечами:

— Все молчат как сволочи. Но так, что становится понятно. Наверное, женщин, мужчин, девочек, мальчиков…

— Но ведь нельзя вот так просто взять и купить человека!

Миллер посмотрел на Логана снисходительно:

— Ты что, только вчера родился? Да человека можно купить без проблем! Прогуляйся по правильным улицам в Эдинбурге, и купишь все, что захочешь. Оружие, наркоту. И женщин тоже. — Он наклонился и шепотом прибавил: — Разве я не сказал тебе, что Молк-Нож возит шлюх из Литвы? И как ты думаешь, что он с ними делает?

— Думаю, он сдает их напрокат сутенерам.

Миллер горько засмеялся:

— Да, конечно сдает. Нанимает и продает. А на слегка испорченных по вине магазина ты можешь даже получить скидку. — Он увидел недоверие в глазах Логана и вздохнул: — Смотри, шлюх в основном покупают сутенеры. Потом одна откидывает копыта от передоза, и ты опять идешь к Молки, в его «кэш энд кэрри». И берешь замену. Еще одну почти новую литовскую шлюху по самой низкой цене, торг уместен.

— О господи! — выдохнул Логан.

— Большинство этих несчастных девиц не говорят по-английски. Их покупают, подсаживают на героин, потом отправляют на панель, используют и выбрасывают на улицу, когда они совсем сгнивают и становятся неспособными удовлетворять клиентов.

Они сидели молча, слышалось только шипение кофейного аппарата и отдаленные звуки шторма за окном, проникающие через двойные окна.

Логан не собирался идти в управление. Так он сказал себе, когда Миллер подбросил его к Каслгейт. Он собирался заскочить в «Одбинз», взять пару бутылок вина, пива и усесться дома перед камином. Книга, вино и заказать чего-нибудь к чаю.

Но ноги сами привели его в унылый вестибюль штаб-квартиры полиции, и вот он уже стряхивает тающий снег с пальто на линолеум.

Как всегда, его ожидала стопка сообщений от отчима Питера Ламли. Логан старался не думать о них. Все-таки воскресенье: он вообще не должен здесь находиться. Он просто не выдержит еще один безнадежный телефонный звонок. Логан сел за рабочий стол и взял в руку фотографию Джорди Стефенсона, пытаясь прочесть что-нибудь в его мертвых глазах.

Рассказ Миллера о женщинах на продажу заставил его задуматься. Кто-то в Абердине хочет купить женщину, а тут как раз появляется Джорди, представляющий одного из самых крупных в стране торговцев живой плотью, всегда к вашим услугам. Может быть, бизнес и не тот же самый — строительство не проституция, но какая разница…

— Здорово ты облажался, а, Джорди? — сказал он, глядя на сделанную в морге фотографию. — Притащился сюда из самого Эдинбурга, думал, что работенка так себе, плевая, а закончил, плавая вниз лицом в гавани, да еще с отрубленными коленями. Даже взятку не смог дать члену земельного комитета. Хотел бы я знать, сообщил ты своему боссу о том, что кто-то здесь хочет купить женщину? За наличку. И без лишних вопросов.

Отчет с результатами вскрытия Джорди все еще лежал непрочитанным на его рабочем столе. За всем, что свалилось на этой неделе, просто не нашлось времени. Логан взял со стола папку и начал ее листать. В это время зазвонил его мобильный телефон.

— Слушаю, — сказал Логан.

— Сержант? — Это был инспектор Инш. — Вы где?

— В управлении.

— Логан, у вас что, дома нет? Разве я не приказал вам взять очаровательную девочку-констебля и хорошенько ее развлечь?

Логан улыбнулся:

— Да, сэр. Простите, сэр.

— Все, вы опоздали.

— Сэр?

— Собирайтесь — и в Ситон-парк. Мне только что позвонили: нашли Питера Ламли.

У Логана екнуло сердце.

— Понял.

— Я буду там через… О господи, да там за окном просто снежная буря. Минут тридцать ехать буду. А то и сорок. Никому не сообщать, сержант. Никаких мигалок, сирен, никакого шума. Понятно?

— Да, сэр.

Летом Ситон-парк был очаровательным местом: широкие зеленые лужайки, высокие взрослые деревья, сцена для оркестра. Люди приходили сюда на пикник, рассаживались на лужайках, играли в футбол, занимались любовью под кустами. По ночам их там грабили. Парк находился поблизости от общежитий Абердинского университета, поэтому там всегда можно было найти наивных приезжих молодых ребят, в карманах у которых водились деньги.

Сегодня погода была такая же, как в фильме «Доктор Живаго». С наступлением дня небо так и не прояснилось, просто нависало над городом, серое, как и утром, и сверху падал снег и засыпал все вокруг.

Логан обошел парк; за Логаном, прячась от ветра и снега, шагал одетый, как эскимос, полисмен. Целью была небольшая бетонная постройка в центре парка, с одной стороны облепленная снегом. Зимой общественные туалеты не работали. И каждый, кому приспичило, мог справить нужду под кустом. Логан и полисмен зашли за угол, обрадовались, что ледяной ветер дул там слабее. Вход в женскую половину находился в небольшой нише.

Дверь была приоткрыта; большой латунный замок висел на одной петле, другая была вырублена. Логан открыл дверь и зашел внутрь женского туалета.

Там было даже холоднее, чем снаружи. Двое полицейских в форме присматривали за тремя тепло закутанными ребятишками, лет от шести до десяти. Дети выглядели одновременно возбужденными и очень уставшими.

Один из полицейских, увидев Логана, сказал:

— Кабинка номер три.

Логан кивнул и прошел дальше.