Убийство на площади Астор - Виктория Томпсон

Вошел Мэллой, своей персоной заполнив, кажется, все пространство комнаты. Он охватил открывшуюся картину одним взглядом. Сара поднялась на ноги. Кажется, детектив не очень ей рад.

– Мэллой, – произнесла она вместо приветствия.

Он посмотрел на мать, словно в поисках какого-то невысказанного объяснения. Сара не могла сказать, получил он это молчаливое объяснение или нет, но когда он снова посмотрел на гостью, то его взгляд горел злобой.

– Что вы здесь делаете?

– Она тебе выпечку принесла, – сообщила его мать, и это прозвучало прямо как обвинение.

Мальчик тем временем утратил всякий интерес к Саре и теперь размахивал руками и пытался подпрыгнуть, желая, чтобы отец обратил на него внимание. Но Мэллой не отводил злобного взгляда от Сары. Он был в ярости.

– Я беспокоилась насчет вашего самочувствия, – попыталась наладить контакт Сара. – Вас же в карете «Скорой помощи» увезли, – добавила она, когда заметила, что Фрэнк готов взорваться.

– Как вы меня нашли? – Он явно недоволен, что ей это удалось, поэтому Сара решила еще больше его разозлить.

– Тедди дал мне ваш адрес.

– Какой такой Тедди?

Сара мягко, успокаивающе улыбнулась:

– Тедди Рузвельт. Комиссар Рузвельт, как вы его называете.

Мальчик уже дергал Мэллоя за штанину, требуя, чтобы его заметили.

– Ма, займись им, будь добра, – нетерпеливо сказал Фрэнк, едва бросив взгляд на ребенка; лицо у него было совершенно багровое.

Старая женщина оторвала пальцы мальчика от штанины отца и подняла его на руки, обнаружив силу, которая удивила Сару. На вид он казался слишком тяжелым, чтобы миссис Мэллой могла так с ним управляться, но она без труда держала его на руках.

– В корзинке немного печенья, – сказала Сара. – Может, ему понравится…

Старуха одарила ее испепеляющим взглядом, прежде чем отвернуться. Мальчик пытался вырваться из ее объятий, тянулся к Мэллою, который по-прежнему не обращал на него никакого внимания, но вырывался он очень тихо, не издавая ни звука. То, что ребенок не умел говорить, – это одно, но, кажется, он еще и совершенно немой.

– Уведи его отсюда к соседям, – сказал Мэллой матери, прежде чем Сара справилась с замешательством.

– И оставить вас двоих наедине? – спросила та, притворяясь, что это ее шокирует.

– Просто ступай отсюда.

– Очень рада была с вами познакомиться, миссис Мэллой, – сказала Сара, когда старуха с мальчиком выходили за дверь.

Старуха только ворчливо крякнула.

Ни Сара, ни Мэллой не произнесли ни слова, пока дверь в соседнюю квартиру не закрылась.

– Ну так что вы здесь действительно делаете? – устало спросил детектив.

Сара тяжко вздохнула.

– Я уже говорила вам, что беспокоилась о вас. В тот же вечер я поехала в больницу, как только мне удалось отделаться от миссис ван Дамм, но вы уже уехали оттуда домой. Я попыталась узнать ваш адрес в управлении полиции, но там никто не мог сказать, где вас найти.

Мэллой что-то пробормотал, и это вполне могло оказаться ругательством.

Сара удовлетворенно улыбнулась.

– Очень милый человек по имени Брогам сказал, что это может стоить ему жизни – или что-то в этом роде, – если он скажет мне, где вы живете.

– И был совершенно прав.

– Так что мне потребовалось целых три дня, чтобы придумать, как вас отыскать. И в итоге я поняла, что могу спросить у Тедди, а он был просто уж-ж-жасно доволен, когда сумел найти для меня ваш адрес, – сказала она, имитируя то, как Тедди произносит это свое любимое выражение.

– Так вы знакомы с Рузвельтом?

– Конечно, знакома. Все семейства «никербокеров» знакомы друг с другом.

– А почему вы раньше мне об этом не говорили?

– Потому что вы не спрашивали.

Взгляд, который Мэллой на нее сейчас бросил, должен был заставить ее кровь застыть в жилах. И детектив почти добился результата, хотя Сара старалась этого не допустить.

– Судя по вашему виду, вы неплохо себя чувствуете, – рискнула заметить она.

– Я в полном порядке.

– В прошлый раз, когда я вас видела, вы выглядели не слишком хорошо.

Было понятно, что Фрэнк не желает об этом вспоминать.

– Меня просто оглушило, вот и всё. И еще, надо полагать, я стукнулся головой, когда упал. – Он поднял руку, вроде как чтобы потереть затылок, но остановился на полпути, поняв, что собрался проделать, и вместо этого поправил шляпу.

Сара решила не упоминать о словах его матери насчет того, что у него болит голова.

– Ваш сын очень красивый мальчик, – сказала Сара. Выражение лица детектива явно говорило о том, что это запретная тема, в которую не следует вторгаться, но она решила это игнорировать. – А как его зовут?

На секунду Саре показалось, что Фрэнк не ответит, но в итоге он все же ворчливо сообщил:

– Брайан.

– А его мать?

– Умерла, когда он родился. Акушерка ее угробила.

Прозвучавшая в голосе Мэллоя горечь буквально обожгла Сару, и она чуть не вскрикнула, потрясенная.

– Ох, Мэллой, простите меня, пожалуйста!

Конечно, Сара вовсе не была уверена в том, что именно это привело жену детектива к смерти. Женщины умирают при родах чуть ли не каждый день, и никто в этом не виноват. Но Мэллой точно верил, что виновата именно акушерка, или, по крайней мере, ему необходимо в это верить. И это в значительной мере объясняет его отношение к Саре. Видимо, она пробуждает в нем ужасные воспоминания.

Но даже если так, Фрэнк все равно не желал заострять на этом внимание.

– Вы так и не ответили, зачем сюда пришли. И не надо рассказывать мне всякие истории о том, как вы обо мне беспокоились.

Сара вздохнула, признавая поражение.

– Ну полагаю, мне теперь следует во всем сознаться, пока вы не начали допрос третьей степени. Намедни я посетила миссис ван Дамм. Впечатления от этого визита настолько потрясающие, что мне просто необходимо было ими с кем-нибудь поделиться. Но я не могла представить никого подходящего, кто сумел бы оценить это в должной мере. Кроме разве что вас.

Если Фрэнк и удивился тому, что миссис Брандт разыскивала его лишь для того, чтобы посплетничать, то никак этого не выказал. Наоборот, он явно заинтересовался, как Сара и ожидала.

– Вы навещали ее? И что произошло?

По всей видимости, детектив и сам ничего не имел против того, чтобы немного посплетничать.

– Она сидела у себя в гостиной, и на ней было новое платье, над которым портниха, должно быть, трудилась всю ночь напролет, чтобы оно побыстрее было готово. Франсиска принимала всех визитеров, какие стучались к ней в дверь. А приходило их немало. В обществе ее уже много лет не видели, а эти смерти у нее в семье всех ужасно шокировали.