Созвездие Хаоса - Татьяна Степанова

– Что он вам сказал?

– Что попал в капкан.

– Умный.

В маленьком ОВД все бурлило и переливалось через край. Прибыла министерская группа «больших шишек» – их оказалось даже слишком много. Они заполонили собой все кабинеты, все коридоры. Местных сотрудников они почти полностью игнорировали. Даже о Крапове упоминали нехотя, несмотря на то что тот уже вылетел из Мурманска. Эта привычка «силовиков» в последние годы впадать в истерию по любому поводу, подчеркивая свою значимость и всемогущество, способность затравить насмерть, на этот раз просто зашкаливала. Потому что личность подозреваемого в убийствах – космонавта – действовала на «больших шишек» как валерьянка на кошку.

Кабинет – штаб с фотографиями и всеми материалами расследования перешел в распоряжение министерских. Аллу Мухину из собственного кабинета едва не выселили, но она не поддалась.

С Катей они разговаривали, когда за окном уже стемнело и министерские сами принялись допрашивать Чеглакова. С этого момента он находился под арестом. Но его задержание имело и обратную сторону – Мухиной позвонили из прокуратуры. Оказалось, что адвокат Анны Ласкиной, узнав последние невероятные новости о задержании космонавта, тут же подал жалобу судье на арест своей подзащитной, опротестовав его. И судья жалобу удовлетворил. Насчет Андрея Ржевского таких вопросов не возникло – его поймали с поличным в ходе нападения. А вот насчет Ласкиной судья счел главное доказательство – пленку камеры, запечатлевшей ее машину у дома Ларионова – спорным. Ласкина вышла на свободу и сразу словно растворилась во тьме.

– Как уж, скользкая, – сообщила Мухина Кате. – Она свободна, и меня это тревожит.

– Пленку в расчет не приняли, когда про космонавта узнали. А эти волокна на зеркале машины Ларионова, где ДНК… Они же с Чеглаковым общались, эти волокна могли попасть туда гораздо раньше вчерашнего вечера. Такой вопрос судья не рассматривает? А вы? – спросила Катя глухо.

После этого Мухина и спросила ее – что он вам сказал?

Они сидели в кабинете, ночь заглядывала в окна ОВД. В коридоре гудели мужские возбужденные голоса.

– Почему вы сохранили бумагу с его кровью? – спросила Катя.

– Потому что Нину Кацо убили. А она общалась с ним до убийства. – Мухина вздохнула. – Не в волокнах дело, не в ДНК. Там столько всего. Вы же сами все это на него насобирали, солнце мое. А теперь места себе не находите.

– Он мне поклялся, что невиновен.

– Умный. Я же говорю. Все как по нотам. Умные – лучшие манипуляторы. Будете вредить мне теперь?

– Нет. – Катя покачала головой. – Я хочу, чтобы убийства прекратились. Но вы же сами, Алла Викторовна, в глубине души не уверены. Вы же знаете – столько вопросов незакрытых осталось.

Им обеим было известно, что в эти самые минуты в доме на улице Роз идет обыск. Что обыскивают не только дом, но и палисадник, сад, мусорные баки. Ищут разрезанные картины, изымают гаджеты, компьютеры, ищут малейшие намеки, улики. Быть может, то, что так тщетно искала в этом доме Нина Кацо.

Ищут намек на место, где держали жертв, прежде чем выставить их трупы на всеобщее обозрение.

– Эти вопросы все равно всплывут на следствии и в суде, – не отступала Катя. – Те же самые, что мы задавали себе и в случае с Ржевским, и с Ласкиной. Что означают эти инсталляции в виде мух? А знаки – Треугольник, Малая Медведица, Рак, Андромеда?